Чтение онлайн

248

жить здесь". После всенощной постарался подойти под благословение последним, когда рядом никого уже не было. "Простите, Ваше Преосвященство, я лукавил, совсем, как Вы видите, здоров, но отказываюсь возносить имя Местоблюстителя". Епископ не стал притворяться, ему было совершенно ясно, он ответил, почти не задумываясь: "Поезжайте на приход и, по древней практике, возносите только имя правящего архиерея". Несомненно, это был акт мужества, епископ отлично понимал, чем рискует. Ведь по принятому в советскую эпоху неписаному закону местоблюсти-тельство истолковывалось всеми как неоспоримое право на патриаршество, исключений до того дня не бывало.

В первый же день, на Великом Входе, только я стал опускать дискос на Престол, псаломщица возгласила на весь храм: "Батюшка, отец Георгий, а в Буе (наш районный центр) отец Аркадий уже поминает митрополита Филарета". После службы я отчитал ее и она долго ворчала, что ноги ее больше в этом храме не будет, "пусть староста Манефа сама поет и читает".

Не прошло и двух лет, как за какие-то интриги против "империалистической" Московской Патриархии на "незалежной Украини" Архиерейский Собор лишил бывшего Местоблюстителя его высокого сана. О том, что он — агент КГБ по кличке "Антонов", никто даже не упомянул. На Соборе в Москве он покаялся, но, ; вернувшись в Киев, заявил, что москали силой заставили его ка-; яться (поволокли, как на плаху?), а потому он от тех слов своих , отказывается, суд церковный отвергает, никакой он не Михаил Антонович, а по-прежнему глава Автокефальной Украинской ' Церкви Блаженнейший митрополит Филарет. По сей день служит ; (точнее — богохульствует), рукополагает, плетет интриги, проповедует, награждает, низлагает. И, разумеется, не кается. Говорят, любовь выше правды. Не отвергнуть ли нам жестокую правду о Михаиле Антоновиче, не полюбить ли его и не восстановить ли, |ради мира церковного в родной нам Украинской Церкви, ради от-городов русских — Киева, евхаристическое единство с ним?

Мне очень жаль огорчать когда-то знакомого мне о. Димитрия Дудко и авторов "Открытого письма", но мне кажется, что тово в слово все, чем защищает о. Димитрий героических молчальников из Московской Патриархии, целиком приложимо к енту "Антонову". До извержения из сана и после. Его критико-ти кому только не лень. И сейчас критикуют, справа и слева, а Эн — молчит. Он восстанавливает храмы не менее успешно, чем

249любой другой член Священного Синода Московской Патриархии. Он открывает на Украине церковные школы. Он издает нужную там литературу. Он принимает на себя всякий позор. Он отбивается от всяких раскольников, из ближнего и дальнего зарубежья, и внутренних: на Украине их развелось еще больше, чем в России.

Все это, слово в слово, можно повторить и о других, пока еще не извергнутых из сана, митрополитах, архиепископах, епископах Московской Патриархии. Страшно не то, что у Святого Престола стоят такие мерзкие люди: во все времена в Церкви были недостойные архипастыри и пастыри. Страшно, что о них все знают и, согласно сергианской доктрине, молчат, а молчание, "хо-ронячество", вменяется им в праведность, в добродетель, не в суд и не в осуждение.

В одной из епархий в самом центре России служит очень молодой и очень шустрый митрополит. Кагэбэшная кличка Его Высокопреосвященства — "Павел". Отлично знающий его архиепископ Хризостом несколько раз во всеуслышание назвал его в своих интервью офицером КГБ и атеистом, но это никого не смутило. Ни Священный Синод, ни комиссию из восьми архиереев, возглавляемую, напомню, архиепископом Костромским Александром, единственная задача которой — интересоваться такими "Павлами", ни служащих под омофором атеиста священников, ни многомиллионную паству штатного офицера. Высокопреосвя-щеннейший "Павел" тоже восстанавливает в своей епархии храмы, открывает школы, издает литературу. Не хуже, чем любой другой птенец гнезда никодимова — главного теоретика и практика кагэбэшно-церковной симфонии. По словам архиепископа Хризостома, Синод "заставили" рукоположить атеиста во епископа, и за короткое время он взлетел от епископа до митрополита, председателя Хозяйственного управления Патриархии (это где "жулик на жулике сидит и жуликом погоняет"), теперь ему поручена огромная епархия. Ложь, что "заставили". Не ЦК "КПСС, а Священный Синод возводил его в архиепископы и в митрополиты, назначал председателем хозу, переводил из Иркутска в центр России. Каждый раз заставляли? Почему сегодня не расскажут — как и чем? Ему тоже не в чем каяться. Чем он, "Павел", хуже или лучше агентов "Антонова", "Адаманта", "Дроздова", "Михайлова", "Островского", "Аббата"? Если о. Димитрий Дудко или кто-то из восьми авторов "Письма" знает ответ на сей

250

недоуменный вопрос, буду рад выслушать его. Я, к сожалению, не знаю, по мне они все друг друга стоят.

45 лет назад И.А. Ильин ответил тогдашним апологетам Московской Патриархии, духовным отцам восьми авторов так: "Напрасно робкие простаки и ловкие страхователи пытаются уверить себя, что они сочувствуют «России», «русскому народу», «новой жизни на родине»... или (что фальшивее и ужаснее всего) «православной Патриаршей церкви». Все это словесность, лживая приманка, пропагандные «крючки и петли»"10.

Вот и весь печальный итог, подведенный русским мыслителем циклично выкрикиваемому в русском зарубежье "слову о скорби нашей, скорби паствы, оторванной от питающего корня земли Русской, от Церкви Всероссийской", как скорбели в ноябре 1994 года восемь авторов "Письма". И.А. Ильин был человеком не очень вежливым, но очень честным. К великому сожалению, XX век на первое место поставил вежливость.

Московская Патриархия громко и открыто осудила отщепенцев

По замыслу подписавших "Открытое письмо", к Собору обращаются не восемь чад "Единой и Неразделенной Русской Православной Церкви, принадлежащих к юрисдикции РПЦЗ", а вся полнота Православной Российской Церкви, Земной, Воинствующей, и Небесной, Торжествующей. Я не шучу, именно так. "Верим и знаем, — пишут авторы сразу же после вдохновенного гимна Молчальникам, — что с нами ныне светлый сонм всех святых сродников наших, в земле Российской просиявших. Верим и знаем, что с нами ныне и многоликий сонм Новомучеников российских. Знаем и то, что с нами ныне в благомысленном единении пастыри Зарубежной Церкви, вся благомыслящая часть зарубежной паствы".

Что бы ни написали авторы "Атеистического словаря", отвечать им я бы не стал. Ни слова не ответил о. Александру Шаргуно-ву, не ответил какому-то функционеру из ОВЦС, ни разу не ответил высокочтимому мною архиепископу Хризостому, жестоко обидевшемуся на меня за все то же интервью "Чекисты в рясах", четвертый год упорно распространяющему обо мне всякие небылицы. Он человек вспыльчивый, но справедливый, давно бы простил, если бы я

251обидел его, назвав агентом. Но я покусился на его кумира — самого умного и самого страшного из кагэбэшников — митрополита Никодима. Такого Хризостом не прощает никогда. Воля его. Не отвечаю и десяткам других сергианцев, если они выражают только свое мнение о Московской Патриархии, о великой пользе альянса иерархии с ЧК-ГПУ-НКВД-КГБ, о сергианстве и неустанных трудах по спасению Церкви, о моих статьях или устных выступлениях. Но если кто-то приемлет всуе имена Новомучеников и Исповедников российских, если святых используют в маклаческих целях стыковки Московской Патриархии и Зарубежной Церкви или для любых других политических или пропагандистских мероприятий, вопрос выходит далеко за рамки личных симпатий и антипатий. Хоронячество здесь синонимично лжесвидетельству и вменяется в тяжкий грех.

Начну с мелочей. Во-первых, позволю себе очень-очень усомниться в части "благомысленного единения" с авторами пастырей Зарубежной Церкви. Круг моих личных знакомств невелик, но из каждых пяти четверо ни за что не подпишут такое письмо. Один из самых широко известных, честных, деятельных и образованных, настоятель вашингтонского собора о. Виктор Потапов, которого постоянно критикуют и свои, и чужие "вышестоящие", просто за то, что он выше чинов или узкоконфессиональных интересов, выше своей "юрисдикции" или сиюминутной политической выгоды поставляет верность православию, бескомпромиссно обличал сергианство в целой серии статей. За два года до того, как восемь мирян написали свое "Письмо", о. Виктор уже ответил им по всем пунктам в своей обзорной статье, очень точно названной "Молчанием предается Бог". Нет ни малейшего сомнения, что авторы "Письма" знакомы с нею. О. Виктор никогда не был и, уверен, не будет ни в каком единении ни с какими слепоглухонемыми христианами, поющими хвалебные гимны слепым и глухим Молчальникам, как не будет со лживыми серги-анцами, с иерочекистами, с живцами и обновленцами, даже если они нарядятся в ризы священномучеников и примут в руку посох святого митрополита Петра Московского, не будет с церковными шустриками, пролазами и пронырами, живущими в Церкви по принципу "чего изволите". Как не будет в единомыслии ни с инфракрасными, ни с ультракоричневыми, ни с фашистами, ни с национал-коммунистами. Потому что все они — ветви одного вне-церковного дерева.

252

Во-вторых, могу засвидетельствовать то же самое еще об одном человеке. На мысль о нем меня навели сами авторы "Письма". Они цитируют в "Письме" двух русских мыслителей — о. Димитрия Дудко и профессора И.А. Ильина. Правда, профессора не так обильно, как о. протоиерея. Всего одно словечко процитировали, но задача достигнута: создается впечатление, что И. А. Ильин, безусловно принадлежавший к "благомысленной части зарубежной паствы", тоже пребывает в благомысленном единении с восемью, тоже молит Архиерейский Собор немедленно восстановить евхаристическое единство с Московской Патриархией. Но не было среди русских мыслителей XX века человека, более чуждого сергианству, не было более последовательного и беспощадного обличителя полуправды, умолчания, лжи и политиканства во имя "пользы дела", во имя "спасения Церкви". И.А. Ильину принадлежит заглавие того криминального интервью "Чекисты в рясах". Мне всегда хочется посоветовать всем, кто обзывает "врагами Церкви" и "жидомасонами" Зою Крахмальникову и Александра Нежного, почитать "двух Иванов" — Аксакова и Ильина. Они точно такие же "враги Церкви" и "жидомасоны".

Когда я пытаюсь понять, чем вызвано "Письмо восьми", почему столько раз за жуткие 75 лет то одни, то другие группы эмигрантов требовали от своих архиереев последовать рекомендациям "Атеистического словаря" — ликвидировать "Карловац-кий раскол" и незамедлительно воссоединиться с Московской Патриархией, которая (каждый раз!) "уже совсем не та", идти в услужение к КГБ и КПСС, чьи холуи в мундирах, рясах или макинтошах являются якобы одновременно слугами России, — не нахожу лучшего ответа, чем тот, который дал И.А. Ильин: "Наивная беспомощность иногда выражается в своеобразном «дальтонизме»: человек вдруг (или постепенно) слепнет для одного «цвета», для определенного сектора жизни. Один уверовал, что успех Красной армии составляет честь и славу России... Другой уверовал, что сан Всероссийского Патриарха делает человека «мудрым», «гениальным», «святым», «священномучеником»... И вот, он уже шепчется с чекистами в рясах, прислуживает в храме перебежавшему епископу и мечтает подмять под советскую церковь все восточные патриаршества (клерикальный империализм советской церкви)...

И все они, по слепоте и глупости, променяв Россию на Советский Союз, мнят себя «патриотами».

253Этим всем одна судьба: «коготок увяз — всей птичке пропасть», такова «власть тьмы». Духовной зоркости не хватило — ослепнет совсем. Ступил в болото — и не вылезет. Проглотил маленького «чертенка» — проглотит и всего дьявола; и тогда «дьявол» проглотит его самого...

Во всех этих превращениях — искренних и неискренних, дело не просто в недостатке осведомленности или интуитивной зоркости. Дело в скудости духа: в недуховности «патриотизма», в бездуховном политиканстве, в духовно мертвом восприятии армии, в духовно-слепой религиозности"11.