Чтение онлайн

– Я больше не могу этого выносить, Агата. Я не могу больше слышать, что этот урод сделал одно или другое. Я так боюсь, что в какой-то момент мне позвонят и скажут, что он что-то сделал с тобой.

– Что мне делать?
– пробормотала я, глядя на Софу.

– Я не знаю, - пробормотала она в ответ, явно находясь на грани истеричного смеха.

Я легонько похлопала тетю Марину по спине, не зная, сколько ласки еще смогу вытерпеть, прежде чем она отпустит меня.

– Со мной все в порядке. Правда.

Она отстранилась и шлепнула меня по руке.

– Я знаю, что с тобой все в порядке. Но дело не в этом.

Я подняла руки.

– Простите. Я понимаю, что вы волнуетесь. Но мы не должны поддаваться панике. Хорошо?

Тетя Марина медленно кивнула.

– Отлично. Положи свою сумочку в шкафчик и приступай к работе. Я плачу не за то, чтобы ты стояла без дела.

И я принялась за работу. День выдался спокойным, а значит, мне было нечем занять мысли. Поскольку ничегонеделание никогда не приносило мне пользы, а я была расстроена потерей машины сильнее, чем готова была признать... в общем, к тому времени, когда моя смена почти закончилась, дамские туалеты сияли так ярко, как никогда раньше, а склад был безупречно организованным.

– Какого черта она здесь делает?

При этих словах Софы я вздрогнула. И едва сдержал шипение.

– Яна, - пробормотала я себе под нос, наблюдая за тем, как она окидывает кафе взглядом.

Руслан наклонился ко мне и прошептал:

– Почему ты рычишь?

– Я не рычу, - тихо сказала я.

– Сейчас нет, но секунду назад… - неважно. В этот момент Яна заметила меня и пошла в мою сторону, натянув на губы осторожную улыбку.

– Привет, Агата.

– Яна, - просто ответила я. Разве можно было смотреть на мачеху своего парня, которая несколько раз пыталась соблазнить его, и не захотеть дать ей пощечину? Наверное, нет.

– Здесь у вас миленько, - казалось, она говорила серьезно.
– Я слышала от Элеоноры, что ты готовишь потрясающий кофе. Сделаешь ванильный латте?

– Сделаю. Здесь или с собой?

– Здесь, пожалуйста.

Черт. Пока я готовила латте, я изо всех сил старалась подавить свой гнев. У меня итак было много проблем и мне не нужно было устраивать драму, затевая ссору с мачехой Германа, даже если она и была сумасшедшей.

– Спасибо, - сказала она, когда я протянула ей латте, а она положила деньги на стойку.
– Ты не могла бы посидеть со мной минутку?

Мне стоило большого труда не огрызнуться.

– Хорошо, - энтузиазма в моем голосе совсем не было, но она никак не прокомментировала это. Вместо этого она направилась к угловому столику. Я села напротив и ждала, сцепив руки на коленях.

Она облизнула нижнюю губу.

– Элеонора упомянула, что у вас с Германом все серьезно. И я надеялась, что мы сможем поговорить.

– Допустим, - просто ответила я, стараясь держаться непринужденно и спокойно. У меня это явно не получилось, потому что она вздрогнула и сгорбила плечи.

– Он рассказал тебе.

– Он рассказал мне.

– Могу себе представить, что ты обо мне думаешь.

Нет, я сомневалась, что она действительно может представить, что я о ней думаю. Я невероятно презирала ее за то, что она сделала с человеком, которого уже достаточно обидели и использовали.

– Чего ты хочешь?

– Я не хочу, чтобы Герман меня ненавидел, - она глубоко вдохнула.
– Я недавно встретила кое-кого. Давно я не была с мужчиной близкого мне возраста, - ее лицо расплылось в мечтательной улыбке, которая напомнила мне о маме, когда она говорила об Андрее.
– Илья так добр ко мне.

Покрутив пальцами, она опустила взгляд.

– Мне казалось, что я недостойна такой привязанности, поэтому я рассказала ему, как пыталась соблазнить своего пасынка. Я думала, он отвернется от меня. Но он сказал, что все мы совершаем ошибки; все мы совершаем плохие поступки по кажущейся в тот момент хорошей причине. Секс - единственный вид утешения, который я знаю, Агата. Я не говорю, что не понимала, что перехожу черту, предлагая Герману такие утешения, но это не казалось мне таким уж хреновым поступком, пока я не смогла оценить все в перспективе. Илья помогает мне в этом. Он сказал, что мне нужно исправиться. Я уже пыталась извиниться перед Германом раньше. Много раз. Но он думает, что я просто хитро пытаюсь подобраться к нему, чтобы потом наброситься. Я искренне хочу извиниться.

– И что, ты надеешься, что я буду тебе помогать?
– такого точно не случится. Она сама заварила эту кашу, и ей нужно было все исправить самой. Конечно, это будет нелегко, но она не заслуживает легкого прощения.

– Просто не вмешивайся. Но вообще, я бы хотела, чтобы мы с тобой поладили. Когда Элеонора встретила Егора, они были очень молодыми. Почти подростками. Я совершила ошибку, решив, что это ненадолго, поэтому я была очень... пренебрежительна и груба с ним, думая, что это мимолетное увлечение. Я ничего не имела против Егора, просто мне не нравилось видеть свою девочку с мальчиками. В любом случае, это плохое первое впечатление оставило на наших с ним отношениях огромный отпечаток. Я не хочу повторять эту ошибку с тобой. Я бы хотела, чтобы мы были друзьями.

Я вздохнула.

– Вот в чем дело, Яна. Я не уверена, что мы сможем быть друзьями. Герман мне небезразличен. Я ненавижу то, что ты с ним делала. Я сомневаюсь, что когда-нибудь смогу считать тебя другом. Лучшее, что я могу предложить тебе, это вежливое общение. На этом все.

Она тяжело сглотнула.

– Я ценю это. Герман нуждался в заботе и понимании, я знаю. Я пыталась дать ему их. Он не принимал. Даже когда он был ребенком, я не могла сблизиться с ним. Элеонора смогла, чему я была рада. Но он так и не потеплел ко мне. Когда его отец умер, я была его единственным родителем. И это меня пугало. Я не знала, как заботиться о нем, но я не хотела, чтобы он был одинок, - она раздраженно вздохнула.
– Я плохо объясняю. Это звучало гораздо лучше, когда Илья выразил это словами. Он меня понимает.

– Это хорошо.

– Другие мужчины никогда не интересовались мной, моей жизнью и моей семьей. А Илья интересуется. Мы разговариваем часами, в постели и вне ее. Как будто он находит каждую маленькую деталь моей жизни восхитительной. У меня никогда такого не было. Даже с отцом Германа.

Волоски на моем затылке встали дыбом. У меня возникло какое-то предчувствие. Я наклонилась вперед.

– Расскажи мне что-нибудь еще об Илье.

Позже в тот же день я пересказала Герману свой разговор с Яной, когда мы с ним ужинали на лоджии. Герман был взбешен, узнав, что она пришла ко мне на работу, и он все больше злился с каждым моим словом.

Потом он застыл, моргая.

– Повтори еще раз.

Я глубоко вздохнула.

– Я думаю, что новым парнем Яны может быть Никита Литвинов.

Он уставился на меня, нахмурив брови.

– Ты серьезно?

– Она сказала, что он постоянно задает вопросы о ее жизни и семье.

– Нет ничего необычного в том, что Илья интересуется своей женщиной.

– Он задает много вопросов о тебе. Даже обо мне.

Это заставило его напрячься.

– О тебе?

– Чтобы понять, смогу ли я помочь наладить отношения между тобой и Яной или нет, - я ковырялась вилкой в тарелке.
– Он спрашивал привязана ли я к тебе. Не кажусь ли я ревнивой. Надолго ли мы съехались. Собираюсь ли я знакомить тебя со своим отчимом в тюрьме. Очевидно, он узнал мое имя и сказал, что читает много книг о преступлениях.