Чтение онлайн

Потому что согласиться не меньшее, чем полыхало между нами с Медведем — преступление.

— Всю ночь этого хотел, — хрипло отзывается Медведь.

Его рука в моих волосах, вторая прижимает к себе. А я напрочь забываю, что меня как бы похищают.

Только чувствую. Горячее тело, острое желание, морщинистую кору под спиной.

Хочу сказать что-то умное, но не нахожу что. Улыбаюсь, прикрываю глаза, когда он касается моей щеки.

— Идём, Принцесса. Иначе быть жертвам.

Кивнув, подчиняюсь. И Медведь за руку ведёт меня к дальнему углу участка. Туда, где собаки настороженно ждут нашего приближения.

— Я боюсь, — шепчу, прижимаясь щекой к его руке.

Внутри нарастает дрожь от одного-единственного воспоминания, как на меня бросился соседский доберман. Ничего не предвещало, был обычный день, я его никак не провоцировала. Но в глазах животного вдруг зажёгся звериный голод, и он понёсся на меня.

Хозяин ничего не успел сделать, папа тоже. И только Павел сориентировался, ударом ноги отбросил от меня животное и застрелил собравшуюся снова кинуться тварь.

С тех пор собаки ассоциируются у меня с кровью, жестокостью и болью. Я не могу ничего с этим поделать, и психологи не смогли. И пусть умом я понимаю и жалею бездомных животных — любых, но инстинкты сильнее меня.

Сама не заметила, как зачем-то выболтала эту историю Медведю.

— Всё хорошо, Принцесса. Просто закрой глаза.

И я закрываю, доверяя его улыбке и сильным рукам. Удивительно, но овчарки молчат, пока мы с Медведем перебираемся на ту сторону. А когда я соскальзываю в его руки, мне уже всё равно, что осталось там, за забором.

— Нравится быть похищенной? — весело щурится Медведь.

Он открывает передо мной дверь старой иномарки.

— А если да, это очень плохо?

Не могу не улыбнуться в ответ.

В груди разливается что-то тёплое и искрящееся. Так и тянет поделиться этим со всем миром.

— Это очень хорошо.

Медведь уже на водительском. Иномарка срывается с места, а я вижу в боковом зеркале, как по дороге рассыпается наша охрана.

Вздрагиваю от неожиданности, когда он переплетает пальцы с моими и больше не отпускает.

— Ведь ты моя Принцесса.

И в этом больше нет вопроса. Ни для кого из нас.

— А ты мой Медведь? — прикусив губу, всё-таки спрашиваю.

— Самое время, чтобы это доказать, — усмехается он и выжимает газ.

— Куда мы едем?

Мне нужно как-то отвлечься, чтобы окончательно не расплыться по сиденью.

— На полигон.

И я думаю, что он шутит, пока мы не поворачиваем в лес за десять километров до городской черты. Подумала бы, что грунтовая дорога ведёт к очередному домику, но деревья вдруг расступаются.

Полигон. Огромная огороженная площадка со спортивными снарядами, какими-то стенами, домиками, манекенами… чего здесь только не было. И сам полигон был таким большим, что граница терялась где-то вдали.

— Побудешь внутри, хорошо?

Киваю. Хотя всё происходящее отдаёт какой-то фантастикой.

Медведь действительно меня похитил. В этот раз по-настоящему и с моего согласия. А ещё спас от человека, которого я считала близким и знакомым до последнего выверта.

А оно оказывается вон оно что.

Ёжусь, пока Медведь беседует с человеком в форме цвета хаки.

Страшно от одной только мысли, что мог сделать Марк, если бы не Медведь. По рукам идут мурашки, я вся сжимаюсь.

Зачем? Неужели ради денег можно пойти даже на нежеланную женитьбу? И всю жизнь мучиться с человеком, который тебе противен?

Ужас. И я была готова нырнуть в него с головой. Ещё и радовалась как дура понимающему жениху. Мучилась совестью после каждого из пожаров, в котором мы с Медведем сгорали вместе.

И препарат…

Марк сказал, что его подмешивали каждый день. Значит, в доме у него есть сообщник?

И папа остался там!

Паническая мысль прошивает от макушки до кончиков пальцев.

И в этот момент открывается моя дверь.

— Нам нужно вернуться!

— Поздно, я тебя похитил.

— Марк, он…

Но сказать про препарат не поворачивается язык. Краснею как дура, жар ударяет в голову под внимательным взглядом Медведя.

Хотя как раз ему и стоило бы сказать, пока мы не… в общем, пока не остались одни.

— Он сказал, что в доме у него сообщник, — продолжаю гораздо тише и спокойнее. — Я переживаю за папу. Мы слишком быстро ушли, я не успела ему ничего рассказать. И не прощу себе, если с ним что-то случится.

Переплетаю пальцы на коленях и добела их стискиваю.

Как можно доверять мужчинам после того, что сделал Марк? Ведь неизвестно ещё, чем аукнется подмешанное лекарство. Но Медведю я верю.

Только не могу унять предательские мысли.

А вдруг он со мной тоже из-за выгоды? А если он совсем не такой, как кажется?

Знаю, что обман Медведя не просто ударит, он меня убьёт. Поэтому и не поднимаю глаз. Чувствую, как от напряжения начинают подрагивать мышцы. Боюсь до ужаса, что он откажет, а я не смогу убедить.

И Медведь молчит, подтверждая все мои подозрения.

— Стас, Лёха Волков на месте?

— Куда ему деться, учения же.

— Скажи, что началась практика. Пусть собирается и едет по адресу, который я отправлю сообщением. Задача: незаметное наблюдение и охрана за объектом.

— Полномочия? — без удивления отзывается Стас.

Высокий, темноволосый и жилистый, рядом с Медведем он смотрится не так внушительно. Но умный, серьёзный взгляд компенсируют разницу.

— Полные, кроме огня на поражение. Пусть берёт травмат, ему хватит.

— Как скажете, Михаил Андреевич.

Козырнув, хотя ни на ком из них нет военных нашивок, Стас идёт в сторону небольшого дома.

А я вздрагиваю оттого, что Медведь отдирает мою руку от сиденья.

— Принцесса, ты сроднилась с этой машиной?

— Нет, просто…

Просто я думала, что всё это ради секса. И что тебе плевать на моих близких.

Но, конечно, дальше моей головы это не уходит.

— Идём.

Медведь вытаскивает меня из машины. Придерживает голову, чтобы я не ударилась о низкую раму.