Чтение онлайн

Голос садится. Господи, да я чувствую себя виноватой. Потому что ну как можно было не понять, не заметить, что тебя травят! Пусть даже “полезной” дрянью.

— Вам фантастически повезло, Алина, — качает головой Денис Олегович и встаёт с низкого табурета. — В восьмидесяти процентах случаев после такого лечения вам грозило бы бесплодие, проблемы с щитовидной железой и суставами, не говоря об акне. Но ваш организм справился и подстроился.

— Что это значит?

Одёргиваю подол платья, всовываю ноги в туфли на низком каблуке. На полу линолеум, но он не холодит ноги. Может, потому что я на нервах.

— Это значит, что первый же незащищённый половой акт приведёт к беременности.

Денис Олегович подаёт мне руку, но я вежливо улыбаюсь и без помощи иду к двери. Чтобы сразу попасть в руки Медведя.

Боже, какой он всё-таки большой. И сильный. И надёжный. И…

Насмешливое покашливание заставляет нас оторваться друг от друга. Меня, потому что Медведя насмешка Дениса Олеговича не впечатляет.

— И?

— И можно становиться родителями хоть сейчас, — кивает он на нас.

Сам присаживается на край своего стола.

— Но? — поднимает бровь Медведь.

— Но я бы не советовал. То, что организм Алины выстоял против этой дряни и даже выжал максимум полезного — не показатель. Придут анализы — скажу точно, но вряд ли там что-то катастрофическое. Однако, нет гарантии, что это не скажется на течение беременности и здоровье ребёнка. Такие дозы, такой срок, — Денис Олегович качает головой.

— Принято. Напишешь план действий?

— Без бэ, — хмыкает Денис Олегович и пересаживается за свой стол. — Торопитесь?

Стол у него массивный, цвета тёмного ореха. Да и остальная мебель в кабинете располагает к доверию. Не знаю как, но это работает.

— Мы подождём.

Медведь берёт меня за руку, переплетает наши пальцы.

— Только не над душой, — кривится Денис Олегович. — В буфете кофе попейте, как раз анализы придут. Или у Маши попросите.

Кто такая Маша я узнаю на выходе. Ослепительно жгучая брюнетка сидит за столом и вроде как работает секретарём у… оглядываюсь, читаю табличку на двери с указанием всех степеней и регалий на пять строчек. И скромной припиской “главный врач”.

О-ого!

— Кофе? — вежливо улыбается Маша.

Судя по уму и достоинству, светящихся в глазах, тоже кандидат, магистр, доктор и т.д. и т.п.

— Мы прогуляемся.

Медведь выводит меня из приёмной в коридор. Ловлю себя на приятной мысли: он даже не посмотрел на Машу, как на женщину, хотя там было на что, да и она осталась равнодушной. Впрочем, это быстро компенсировала женская половина больницы, оказавшаяся по ту сторону двери.

На меня они не смотрели вовсе: то ли не принимали всерьёз, то ли не видели. Зато стоило бросить взгляд на Медведя, как дамы, мадамы и мои ровесницы столбенели, блаженно закатывали глаза и кидались поправлять помаду.

— Может, вернёмся? — прикусываю губу в ответ на весь этот беспредел.

— М? Почему, Принцесса? Мы почти пришли.

И не скажешь же почему. Поэтому послушно проходу в открытую передо мной стеклянную матованную дверь с надписью “Буфет”.

— Так почему вернуться?

Широкая ладонь ложится на талию, практически впечатывая меня в его бок.

— Ничего, всё нормально.

— Принцесса…

Медведь останавливается в шаге от кассира, притягивает меня к своей груди, касается пальцами подбородка.

— Ты не умеешь врать, — качает головой, а в глазах смешинки. — Так что не так?

— Ничего, правда.

Ага.

С любым другим мужчиной этот фокус бы прошёл. Только Медведь — не любой. Он особенный, лучший, любимый… мой.

Я смотрю ему в переносицу, потому что не могу выдержать взгляд. Мне одновременно стыдно и приятно. Не говорить же в самом деле, что ревную его к левым женщинам. Хоть и знаю, что он смотрит только на меня.

— Через сколько ты сбежишь после этого “ничего”? — прищуривается он.

За столиками в буфете сидят люди: пациенты с навещающими родственниками, врачи, ещё кто-то.А я вижу только его. И чувствую — всем телом. Будто я настроена только для Медведя.

Вот только после его слов портится настроение.

— Мне некуда сбегать, — пожимаю плечами.

Медведь позволяет мне освободиться от объятия и даже взять кофе. Горячий, он обжигает пальцы через тонкий бумажный стакан. Я сажусь за первый попавшийся столик, дую на пальцы. И ахаю, когда вместе со стулом поворачиваюсь на девяносто градусов.

На громкий скрежет оборачивается весь буфет, но кому это, если меня встречают насмешливые тёмные глаза, а ноги оказываются зажаты между его ног.

— Поговорим?

— Ладно, — резко выдыхаю, — я тебя приревновала ко всем этим… этим.

Взмахиваю рукой по направлению к “этим”, которые меня наверняка слышат.

— Это мне позволено?

— Позволено, — улыбается Медведь. — Но бессмысленно.

Его ладони ложатся на мои колени. Мгновенно покрываюсь мурашками — вся.

— Я не вижу никого, кроме тебя, Принцесса. И тебе придётся с этим как-то работать.

— Зачем мне с этим работать? — оторопеваю.

— Например, чтобы я не проломил голову во-он тому мужику с наглым взглядом. В пяти местах. Случайно.

И Медведь улыбается, в глазах нет злости, но я знаю, он не шутит. Рефлекторно оглядываюсь в тот угол, куда он показывал и вижу смазливого, перекачанного мужчину во врачебном халате. Он подмигивает мне и салютует таким же бумажным стаканчиком.

Кривлюсь и отворачиваюсь.

— Один-один? — поднимает бровь Медведь.

— Но я не давала повода…

Не договариваю, прикусываю язык. Перед глазами сам собой встаёт Ирбис, который вроде как ни при чём, но это с моей стороны. Со стороны Медведя всё выглядит совсем иначе.

— Принцесса, — качает головой Медведь, — я тебя всю жизнь ждал. Но это не отменяет факта, что всё случилось слишком быстро. Тебе надо ко мне привыкнуть, мне — перестать фантазировать казни чужих мужиков. Андестенд?

— Йес, оф кос, — фыркаю в ответ.