Чтение онлайн

Да, он неё за километр разит деньгами и властью. Плохо понимаю, как это возможно, но факт.

— Это шутка такая? — киваю на табличку у двери.

Медведь только хмыкает.

— Это стиль жизни.

— С одной минутой на отдых? — с интересом поднимаю бровь.

Потому что, если верить графику работы, то “Беркут” отдыхает… ровно одну минуту в сутки. Там так и написано: с понедельника по воскресенье с 00:00 до 23:59.

— Для Тигра много и этого.

Медведь проводит меня через стеклянные двери.

Ого-о! Вот это номер. Люкс, высший разряд.

Вместе с приятной прохладой кондиционера в лёгкие врывается свежий цитрусовый аромат. Перед глазами просторный холл метров семьдесят, с тёмными диванами, низкими столами и большими цветочными кадками. Гранит на полу чёрный, с редкими золотыми вкраплениями.

Потрясающе красиво.

— Миха-аи-ил Андреевич, — разом тают обе модели за стойкой ресепшен.

Подняв бровь ещё выше, скашиваю глаза на Медведя.

Не работает, значит. Просьба Тигра? То-то Ася и Мила — судя по бейджам, — сейчас выпрыгнут из белых рубашек.

Но вместо объяснений слышу весёлый смешок. Понимаю, что бессознательно слишком сдавила руку Медведя.

Вот блин.

— Привыкнуть, помнишь?

— Не понимаю, о чём ты, — в досаде закусываю губу.

Предполагая, что идём мы к лифту, выдёргиваю ладонь. Нажимаю кнопку, вхожу в мелодично распахнувшиеся двери первой.

И попадаю в его руки. Сильные, горячие. Обалденные до мурашек. Но не настолько, как последующий поцелуй.

Боже! У меня подгибаются ноги. Медведь тут же подхватывает, прижимает спиной к зеркалу лифта.

Мелодичный дзинь. Двери закрываются.

То есть нашей страстью любовался весь первый этаж?

Да плевать!

В отместку с силой вонзаю ногти в плечи Медведя.

— Ты специально! — успеваю выдохнуть в миг короткой передышки.

Мы снова. Как тогда на лесной даче.

Я зажата между жарким, тренированным телом и стеной. Его руки пользуются длиной платья и сжимают ягодицы.

А мне хочется ближе. Глубже.

В глазах темнеет от желания.

Потерпеть несколько циклов? Да как, если нас коротит от любого взгляда!

— Моя Принцесса, — урчит Медведь.

Его.

От макушки до кончиков пальцев.

Дзинь.

Блин!

— Мы…

Но он нажимает кнопку. Только начинающие раздвигаться двери застывают. А потом нехотя возвращаются на место.

— Нам надо…

Ничего нам не надо.

Я замираю как кролик перед Медведем. Встречаю сильный, тёмный взгляд.

И откликаюсь, отзываюсь на каждое движение властного, подчиняющего языка. Хочу ему подчиняться. Только ему одному.

Плевать где. В лифте. В машине. На лестнице. Потому что это невозможно подделать. Это нельзя придумать. Такое случается раз на тысячу, десятки тысяч.

И единожды в жизни.

А там только мы решаем, куда нас это заведёт.

Меня завело к Медведю.

— Принцесса… — полурык, полустон.

Медведь прислоняется лбом к моему. Мы тяжело дышим в унисон.

Никогда больше я не смогу спокойно ехать в лифте.

Медведь негромко смеётся.

— Вот это… Принцесса, — выдыхает и отстраняется.

Встречает мой взгляд.

— Вот это… Медведь, — улыбаюсь в ответ.

С той стороны двери раздаётся вежливый стук.

— Нам пора, да? — прикусываю губу.

Здесь так хорошо. Тепло, светло, сухо и даже мухи не кусают. Только Медведь.

— Нет, если ты не хочешь.

— Ребят, вы там живы? Спасателей позвать? — издевается кто-то приглушённым мелодичным голосом.

Женщина? Снова умная-красивая?

— Лучше пожарных, — хмыкает Медведь.

Сдерживаю смех как могу. Мне хорошо. Впервые так хорошо за все двадцать лет.

Он отпускает меня, аккуратно ставит на пол. Сам одёргивает подол платья, поправляет лямки.

— Ирбис тоже отсюда?

Медведь усмехается на случайный вопрос и так смотрит…

— Перестать фантазировать, помнишь? — намекаю на его же слова.

— Только не с тобой.

От интонации и его взгляда в голове снова путается, а на щеках пожар. Не зная, куда девать взгляд и руки, первый опускаю в пол, а пальцы сцепляю перед собой.

И, конечно, именно в этот момент двери с мелодичным дзинь раздвигаются во всю ширину.

А я встречаюсь взглядом с… вот это бли-ин.

Вот это… мимолётное видение и ангел чистой красоты.

Перед нами стоит, сложив руки на груди, очень красивая блондинка с цветом волос в стиле аэр тач*. Светлый серо-голубой брючный костюм, белая рубашка, белые лодочки на шпильке — голубка, иначе не скажешь.

Или…

— Лапочка, — хмыкает Медведь.

— Бурый, — притворно округляет она глаза. — Сколько лет, сколько зим!

И вешается на шею Медведю. Моему Медведю!

— А это? — поднимает бровь Лапочка, скашивая на меня глаза.

— Алина, — копирую её выражение лица.

Пользуюсь тем, что Лапочка отцепилась от Медведя, обвиваю его предплечье.

И холодным, саркастическим тоном добавляю:

— Разина.

Кто бы знал, для чего и в какой ситуации я впервые воспользуюсь папиным именем. И знала бы я, что впечатления оно не произведёт от слова совсем. На неё.

Зато я выпаду в осадок от:

— А! Разина — это за изнасилование которой Бурый сел? — иронично улыбается Лапочка.

А потом разворачивается и проходит к единственному здесь столу. Впрочем, плевать мне на стол, белую приёмную и остальной дизайнерский интерьер.

— Ты — что?

Поворачиваюсь к Медведю. И не понимаю, в шоке я или злюсь. Скорее, всё вместе.

— Лапочка пошутила, — и добавляет с ощутимой угрозой в голосе: — Правда ведь?

— Да как скажешь, Бурый, — пожимает плечами Лапочка.

Скидывает пиджак на спинку стула, перекрещивает ноги под столом. Ставит на столешницу локти, сцепляет длинные пальцы и с умилением смотрит на нас.

Лапочка во плоти. Если бы не режущий, саркастичный взгляд.

— Лапочка пошутила, — добавляет она ангельским голосом. — Пошутила про усиленный наряд СОБР у тебя на даче, про КПЗ, про приказ свыше взять любой ценой, про мордобитие товарища полицейского… я, вообще, такая шутница, — широко улыбается Лапочка и глазками так хлоп-хлоп.