Чтение онлайн

Petrocik J.R., Benoit W.L., Hansen G.L. Issue ownership and presidential campaigning, 1952–2000 // Political Science Quarterly. 2003–2004. Vol. 118.

Pier P.M. He said she said: A functional analysis of differences between male and female political campaign messages. Unpublished dissertation, University of Missouri. 2002.

Popkin S.L. The reasoning voter: Communication and persuasion in presidential campaigns (2nd ed.). Chicago: University of Chicago Press, 1994.

Popkin S.L., Gorman J., Smith J., Phillips C. Comment: toward an investment theory of voting behavior: What have you done for me lately? // American Political Science Review. 1976. Vol. 70.

Robinson M.J., Sheehan M.A. Over the wire and on tv: CBS and UPI in campaign '80. New York: Russell Sage, 1983.

Stewart C.J. Voter perception of mud-slinging in political communication // Central States Speech Journal. 1975. Vol. 26.

Tak J., Kaid L.L., Lee S. A cross-cultural study of political advertising in the United States and Korea // Communication Research. 1997.

Vol. 24.

Wen W.C., Benoit W.L., Yu T.H. A functional analysis of the 2000 Taiwanese and U.S. presidential spots // Asian Journal of Communication, 2004. Vol. 14.

Как уже отмечалось выше, Европа была одним из двух ведущих мегарегионов, в которых зарождалась политическая лингвистика. К числу «предтеч» современной политической лингвистики справедливо относят работавшего в Германии Виктора Клемперера и английского писателя Джорджа Оруэлла.

Среди наиболее ярких представителей европейской политической лингвистики второй половины прошлого века – Р. Бахем, К. Буркхардт, Т. ван Дейк, Р. Водак, В. Дикманн, Й. Кляйн, Г. Кресс, У. Маас, К. де Ландтсхеер, М. Пеше, М. Фуко, Н. Фэрклау, П. Чилтон, К. Шэффнер, 3. Эгер и др.

Исследования представителей Центральной и Западной Европы объединяют следующие признаки «фамильного сходства»:

 высокая (более 70 %) доля исследований, выполненных в рамках когнитивного направления;

 активное использование критического анализа дискурса и контент-анализа дискурса как методов изучения политической коммуникации;

повышенный интерес к исследованию медийного политического дискурса;

большое количество публикаций, посвященных сопоставительному изучению политической коммуникации в различных национальных дискурсах;

высокая доля когнитивного описания метафор на основе выявления специфики сфер-мишеней метафорической экспансии.

В современной европейской лингвистике обнаруживается стремление к синтезу методов когнитивной лингвистики и дискурс-анализа. К числу публикаций такого рода относятся работы А. Мусолффа, посвященные дальнейшему развитию когнитивной методики. В частности, он считает, что метафора функционирует в политическом дискурсе как живой организм, обладающий свойствами наследственности и изменчивости, т. е. «эволюционирует» и «выживает» в борьбе с другими метафорами.

Отдельное внимание исследователей привлекает осмысление и уточнение постулатов теории «телесного разума». Й. Цинкен [Zinken 2003], отмечая значимость сенсомоторного опыта человека для метафорического осмысления действительности, подчеркивает, что при анализе метафор в политическом дискурсе важно учитывать культурный, исторический опыт. Выделив в отдельную группу интертекстуальные метафоры (intertextual metaphors), исследователь показал их идеологическую значимость для осмысления политических событий в польском газетном дискурсе. Например, противники вступления Польши в Евросоюз использовали для концептуализации будущего своей страны интертекстуальную метафору Освенцим, коммунистов в Польше в 1989 г. часто метафорически представляли завоевателями-крестоносцами и т. п.

Оригинальный подход к концептуальной метафоре сложился в Люблинской этнолингвистической школе. В рамках этой школы разработана лингвокогнитивная теория метафоры, объединяющая антропологический и когнитивный ракурсы и учитывающая социокультурные условия функционирования языка. Й. Цинкен демонстрирует эвристики отдельных идей этого подхода на примере исследования корпуса текстов, отражающих метафорическое осмысление изменений в немецком публичном дискурсе конца 80-х – начала 90-х годов прошлого века.

Исследуя частотность метафорических моделей, автор разделяет их на две группы: основные и образные. К основным относятся модели (сигнификативные дескрипторы) Персонификации, Пространства и Объекта, которые становятся основой для развертывания остальных моделей. Например, метафора войны имплицитно подразумевает наличие поля боя (Пространство), воинов (Персонификация) и оружия (Объект). Остальные модели (сигнификативные дескрипторы) немецкого дискурса располагаются по мере убывания частотности следующим образом: ДВИЖЕНИЕ (период конца 80-х – начала 90-х годов получил в Германии название Wende-Periode – Поворотный период), ВОЙНА, АРХИТЕКТУРА, ДОРОГА. Далее следуют ОРГАНИЗМ и МИР РАСТЕНИЙ. Замыкают список ФАУНА, ПОГОДА, СПОРТ, МЕХАНИЗМ и др. Исходя из подобных результатов исследователь пытается установить корреляцию между частотностью моделей и доминантной перспективой (perspective) (подходом к описанию ситуации).

В европейской политической лингвистике нередко обнаруживается синтез методов концептуальных исследований и дискурс-анализа. Так, П. Друлак предпринял попытку синтезировать эвристики концептуального исследования с методами дискурсивного анализа социальных структур по А. Вендту. Базовая идея подхода состоит в том, что дискурсивные структуры (в том числе и метафорические) являются отражением структур социальных. Исследователь проанализировал метафоры, которые использовали лидеры 28 европейских стран в дебатах о составе и структуре Европейского Союза (период 2000–2003 гг.). Выделив концептуальные метафоры «самого абстрактного уровня» (КОНТЕЙНЕР, РАВНОВЕСИЕ КОНТЕЙНЕРОВ и др.), П. Друлак выявил, что лидеры стран ЕС предпочитают метафору КОНТЕЙНЕРА, а лидеры стран-кандидатов на вступление в ЕС – метафору РАВНОВЕСИЯ КОНТЕЙНЕРОВ. Другими словами, лидеры стран ЕС предпочитают наделять надгосударственное объединение чертами единого государства, а лидеры стран-кандидатов предпочитают видеть в ЕС сбалансированное объединение государств. В другой публикации П. Друлак [Drulak 2005] на основе синтеза индуктивного и дедуктивного, квантитативного и квалитативного методов анализа политических метафор предлагает детальную характеристику методики герменевтического анализа метафорических моделей в дискурсе международных отношений.

Во многих публикациях методика концептуального анализа метафор в политическом дискурсе дополняется методами критического дискурс-анализа и сочетается с гуманистическим осмыслением анализируемых событий. Так, в январе 1998 г. резко увеличилось количество курдов-иммигрантов, ищущих убежища в Европе. Исследуя осмысление этих событий в австрийских газетах, Е. Эль Рефайе выявляет, что доминантные метафоры изображают людей, ищущих убежища, как нахлынувшую водную стихию, как преступников, как армию вторжения. Регулярная апелляция к этим образам во всех исследованных газетах представляется показателем того, что «метафоры, которыми мы дискриминируем» [El Refaie 2001: 352], стали восприниматься как естественный способ описания ситуации.

Ирландские лингвисты Х. Келли-Холмс и В. О'Реган [Kelly-Holmes, O'Regan 2004] рассматривают концептуальные метафоры в немецкой прессе как способ делегитимизации ирландских референдумов 2000 и 2001 г. Как известно, в 2000 г. в Ницце было достигнуто соглашение об институциональных изменениях, необходимых для принятия новых стран в ЕС. Ирландия – единственная страна ЕС, в конституцию которой нужно было внести поправки, чтобы ратифицировать этот договор. Ирландское правительство считало вопрос решенным, однако ирландский народ проголосовал против изменения конституции на первом референдуме, что не замедлило отразиться в немецкой прессе. Недовольство тем фактом, что 3 млн ирландцев должны решать судьбу 75 млн новых членов ЕС, отображалось в немецкой прессе с помощью метафор дома и родства (ирландцы хотят закрыть дверь перед двоюродными братьями и оставить их на пороге), криминальных метафор (ирландцы требуют выкуп за 12 стран) и др. При рассмотрении подобных фактов следует учитывать, что до проведения референдума ирландско-немецкие отношения носили позитивный характер и даже метафорически представлялись как любовные отношения. Накануне второго референдума, который закончился положительным голосованием, в немецкой прессе активизировались негативные смыслы метафор из самых разнообразных сфер-источников: СЕМЬЯ (Германия/ЕС – терпеливый родитель, Ирландия – непредсказуемый подросток, испорченный ребенок); ШКОЛА (ученика нужно наказать, Брюссель ставит Ирландии плохие отметки); ДОМ (Ирландия хочет разрушить дом); БОЛЕЗНЬ (Ирландия больна датской болезнью и может заразить Австрию (датчане проголосовали против Маастрихтского договора в 1992 г.)), ВОЙНА (война за положительное голосование) и др. Как показали исследователи, метафорическая концептуализация событий накладывается на более общий уровень категоризации (оппозиционирования): МЫ (немцы) – честные, щедрые, альтруистичные, высокоморальные, тогда как ОНИ (ирландцы) – жадные, заблуждающиеся, неблагодарные, аморальные. В этом контексте постоянно противопоставлялись «хорошая старая Ирландия» и «плохая новая Ирландия».