Чтение онлайн

Слезы лились по его щекам и по щекам королевы. Но если юноша поджал губы от злости, его подбородок приподнялся, а крылья носа расширялись с каждым вздохом, то лицо женщины оставалось неизменным, взгляд - каким-то потерянным.

Королева молчала.

– Ответь, мама!
– вновь закричал он.
– Просто скажи: да или нет.

– Да, - тихий ответ сорвался с уст женщины.

Хэммингс отвернулся, закрыл лицо руками. Внутри все надрывалось.

Азура подошла к нему, попыталась обнять, но принц резко, может даже грубо, отстранился от нее. Он поглядел на свое запястье, там все еще была та ниточка. И жгучее желание сорвать ее закралось в сознание юноши. Хэммо ловко развязал его и, показав матери, бросил на пол.

– За последние дни я потеряла двух детей, - произнесла она, как будто себе. Женщина отошла, как и желал юноша, села на стул, прикоснулась рукой к пульсирующей вене на лбу.

«Двух?»

Хэммо хотел переспросить, но в этот момент дверь открылась. Принц замер на месте. В комнату шагнул Долан. Замер и он. Принцы смотрели друг на друга, не решаясь сделать и шагу на встречу. Хэммингс не знал, злость или удивление вспыхнуло в глазах воспитанника короля.

– Что ты тут делаешь?..

Комнату озарила яркая вспышка. Сильная рука ухватила желтоглазого за шиворот и утянула с собой в портал. И Хэммо был благодарен Вентану за то, что он забрал его. Он знал, что получит от Мелиссы. Знал, что получит от Толгруфа. Но все это было не важно.

И... Азура права: она потеряла Хэммингса.

Гарон VIII

Они несли огромные потери.

– Это из-за того, что мы не молились и не просили благословения Каана, - кряхтели рыцари.

– Неужели вы бы потратили ценные минуты, чтобы сходить в церковь?
– непонимающе поглядел на них Гарон.
– Вашу столицу рушат, а вы думаете о церкви? А женщины, дети и старики, которые сейчас прячутся в замке? Они на что? Пусть они молятся!

Рыцарь был зол. Он стоял на стене крепости, неподвижно, смотрел за бойней, что расстелилась внизу. Рынок полыхал, огонь и битва медленно продвигались к воротам замка. Гарон уже отдал приказ о защите главных ворот, но увидев лишь несколько порталов, был готов отпустить руки.

Простые солдаты и их командиры встречали огненную смерть. Пиромантов в рядах повстанцев было много, гораздо больше, чем предполагалось. Трусы бежали с поля боя, но по иронии судьбы тут же умирали - от стрел или камней.

– Почему они бегут?
– спросил его Ромул, вглядываясь в пекло огня и смертей.

– Не питай иллюзий, - произнес Гарон, - они будут сражаться только тогда, когда будут побеждать.

– Если бы сражением командовал мой отец, то они бы сражались до последнего!
– принц поднял забрало шлема.

– Даже страх перед твоим отцом не заставит их бежать на острие меча, широко раскинув руки, - пожал плечами Гарон.
– Закрой лицо, не известно, куда может попасть стрела.

– Надо что-то сделать. Еще немного, и они возьмут замок, - сказал кронпринц и закрыл забрало.
– Если ты не хочешь вести войска, дядя, то я поведу.

Ромул бросился вниз по ступеням, а за ним еще два рыцаря - старше и опытнее, на которых Гарон мог положиться.

– Если с ним что-то случится, то я собственноручно сдеру с вас кожу, - сказал Гарон, схватив одного за руку. Мужчина верил в будущего короля, особенно после того, как между ним и эльфской девочкой растаял лед. Она могла повлиять на него. Да и ему не особо хотелось нести потом ответственность перед Ричардом.

– Ромул очень вспыльчивый молодой человек, - заметил Ликорис.

Эльфский король командовал своими людьми отсюда же - со стены. Несмотря на гвардию Ричарда и воинов Ликориса, они все равно проигрывали.

– Такой, каким раньше был его отец, - добавил король.

– Надеюсь, в дальнейшем он не станет похожим на своего отца, - сухо бросил Гарон.

– И то правда, - согласился Ликорис.

Рыцарь понял, что от него на этой стене нет пользы. Тут собралось и так много трусливых командиров, которые спасались от вражеского огня. Гарон посмотрел на ленточку, которую со дня турнира не снимал с запястья. «Лучше бы ты сейчас назвала меня своим победителям, Анаэль» - подумал он, надел поверх подшлемника массивный шлем и пошел вниз по ступеням.

У ворот собралось несколько дезертиров. Гарон оглядел их, многим было не больше тридцати лет. Во главе них стоял прославленный сир Харин. «Сколько песен было про тебя сложено, а на деле старый трус» - презренно подумал рыцарь.

– Если хочешь выйти туда, Гарон, то подумай дважды, - сказал Харин.

– Я подумал бы дважды, прежде чем покидать поле боя, - парировал рыцарь.
– Вас казнят, как дезертиров.

– Я лучше поживу еще немного, чем полягу под огнем грешников, - фыркнул один.

– Вы все равно умрете, не лучше отдать жизнь за город, за короля?

– К Таану короля, - сплюнул другой рыцарь. По его речи и шатающейся походке, с которой он ходил туда-сюда, было понятно, что мужчина пьян.
– И тебя туда же.

– Я сделаю вид, что не слышал этого, - произнес Гарон.
– Но могу предложить вам помилование за трусость, если сейчас вы пойдете со мной в бой.

– Нам не победить...

– Единственная причина, по которой вы можете сдаться - ваша смерть.

Рыцари молчали.

Гарон достал из ножен кинжал и подставил его к глотке одного из рыцарей.

– Чтобы мы победили, каждый солдат должен четко выполнять приказы, - произнес мужчина. Голос его звучал громко, чтобы перекричать звук битвы за воротами.
– Каждый, кто не выполняет приказы - помогает врагу. А это измена.

Мужчины все равно молчали, лишь осматривая рыцаря.

– Я знал тебя еще совсем юнцом, Гарон, - сказал Харин.
– Убери нож, ты все равно ничего ему не сделаешь.

Глядя в лицо старому рыцарю, Гарон ударил кинжалом по шее рыцаря. Тот упал, заливаясь кровью.

– Его смерть послужит примером того, как я собственноручно разберусь с каждым дезертиром, - отчеканил сир Гарон.
– И если ты, Харин, не веришь, то можешь стать следующим.

Рыцарь оглядел обеспокоенных мужчин.

– Вы можете собрать всю свою ярость и ненависть в кулак, сжать мечи и пойти за мной. Мы дадим достойны отпор повстанцам, а если падем, то защищая родные стены. Все, кто не хочет, могут сейчас же собственноручно перерезать себе глотки.

– Сучий ты потрах, - расхохотался пьяный рыцарь.
– А ну, подтяните штаны, товарищи, пойдем раздавать на щи этим уродам.