Завещание Малого Льва
Шрифт:
– 269 –
КНИГА 5 – ЗАВЕЩАНИЕ МАЛОГО ЛЬВА. Часть 3 – Мать Медуза
– Что пожалуйста?
– Как что? Оживи ее, Скирни!
– Ассоль, ты что?
– Ну, прошу тебя! Ты же всё можешь!
– Я?
– Ну прости меня! Прости, Скирни! Я дура! Я такая вот дура! Прости! Ну помоги мне!
– Ассоль, пойми, она умерла.
Ассоль не могла этого слышать. У нее такая дикая боль появилась в сердце, как будто его
подцепили крюком как рыбу и вытаскивают из грудной клетки, и она не представляла, как с
этой болью можно прожить хотя бы час. Она упала на колени, обнимая Скирни за ноги.
– Пресветлый! Ну что тебе стоит! Ну спаси ее! Ты же всё можешь!
– Встань, девочка, - та попыталась ее поднять, - тут и Пресветлый тебе не поможет, не то
что я. Есть вещи, которые нужно просто принять. Слышишь? Я не могу ее воскресить при
всем желании. Я могу тебе только сказать в утешение, что у тебя еще будет другая дочка,
здоровенькая, если ты, конечно, захочешь.
– Я хочу эту!
– орала Ассоль, - эту! Она моя! Руфалина!!!
Она снова кинулась к ребенку, потом к дверям, потом назад… потом ее держали трое или
четверо врачей, а потом, когда уже пришел отец, она сидела у Скирни на коленях и рыдала ей
в плечо от невыносимой боли.
Леций был прямо в своей домашней футболке, синей с белой полосой, взлохмаченный и
не выспавшийся. Его явно только что разбудили. Ассоль взглянула на него и поняла, что не
может на него смотреть: ей стыдно. Ей стыдно за всё, что она делала, за каждую минуту
своей жизни. Она снова уткнулась Скирни в плечо.
Отец молча подошел к столу, посмотрел на ребенка, ужаснулся наверняка, какая у него
внучка, и от этого ее, даже мертвую, стало еще жальче.
– Она красавица, - всхлипнула Ассоль.
– Господи, ты боже мой…
– Молчи, папа! Она лучше всех!
– Не стоит так убиваться, детка, - вздохнул он, - судя по чешуйкам, она была от Ящера.
– И пусть!
– Иначе она бы тебя убила в конце концов. Всё к лучшему, Ассоль, поверь мне.
– Не хотела она меня убивать! Она просто узнать хотела, за что я ее так…
– Что, так и спросила?
– Она смотрела на меня. Смотрела, понимаешь? А я подумала - подрастешь, скажу. А она
не подрастет! И никогда уже не простит меня, никогда!
– Они еще слепые, Ассоль. Тебе показалось. Правда, Скирни?
– Да-да, - подтвердила Скирни, - слепые, - но, кажется, не очень-то была в этом уверена.
Отец взял ее на руки и перенес на кровать. Она уткнулась лицом в подушку и сделала
вид, что уснула. Ей не хотелось говорить - всё уж было сказано, ей не хотелось слышать
утешения - их быть не могло. Случилось ужасное - в этой вселенной, в этом мире умер ее
ребенок.
– Бедняжка, - искренне пожалела ее Скирни, - даже не думала, что она так всё воспримет.
– Да мы больны жалостью. У нас это наследственное.
– Я знаю.
Кажется, они обнимались. Обычно Ассоль бесило, что он не упускал случая обнять свою
новую жену, что он вообще на ней женился, а теперь ей было всё рано. Не ее это было дело.
А ее дело было любить свою несчастную девочку и страдать от своей дури.
– Что будем с тельцем делать?
– Как что? Похороним на семейном кладбище, устроим поминки. Ты же видишь, у нее
это всерьез.
– Вообще-то и рожала она по-настоящему. Как все женщины.
– Без тебя?
– Без меня. Предпочла помучиться, лишь бы меня не видеть, - Скирни вздохнула, - по
этой же причине я не вижу тут ее мать. Это у вас тоже наследственное? Гордыня
непомерная… Где Ингерда? Почему ее здесь нет? Ей же сообщили, что дочка скоро родит?
– 270 –
КНИГА 5 – ЗАВЕЩАНИЕ МАЛОГО ЛЬВА. Часть 3 – Мать Медуза
– Разумеется она знает.
– И что? У нее появилась новая морщинка или лишний килограмм, поэтому она не
может тут показаться? Или до такой степени не приемлет меня?
– Раньше ты не была такой жесткой, Скирни.
– Да просто девочку жалко. Я бы на твоем месте приволокла ее мать сюда силой! Это ее
дочь или не ее? У девочки душа болит. Это не лечится. Ей очень плохо, и ей сейчас ничто не
поможет, кроме ласки.
– А тебе? Приятно будет видеть тут Ингерду?
– Господи, Леций! Разве обо мне речь? Спасайте своего ребенка!
Ассоль с трудом сдерживала рыдание.
– Хорошо, - вздохнул отец, - я так и сделаю, если ты мне пообещаешь кое-что.
– Что же?
– Ты ни на секунду не усомнишься, что я тебя люблю.
– Обещаю, - просто сказала Скирни, - даже не думай об этом. У тебя забот что ли мало?
– Знаю я вас - женщин…
– Успокойся, я не собираюсь делить тебя с Ингердой. И не собираюсь перед ней
оправдываться: я ничего у нее не украла. Я вообще не собираюсь с ней эту тему обсуждать.
Меня волнует девочка и ее, надеюсь, тоже. Вот и всё.
– А меня волнуешь ты.
Кажется, он снова ее обнял, кажется, даже целовал, а Ассоль не испытывала никакой
ревности, ей было всё равно, кто кого любит, и кто у кого чего украл, даже где мама. У нее
умерла дочка, беспомощная, крошечная, несчастная, и убила ее она сама своими страстями и
своей неуемной дурью. И как ни кричи, как ни кайся, как ни метайся по всей галактике в
яростной «голубой плазме», ее уже не вернуть.
Ассоль думала, что никто никогда в жизни не испытывал такого горя, такой глубины
отчаяния и боли, как она, ни у кого не случалось в жизни такой чудовищной ситуации, и
никто не смог бы даже представить, что она чувствует сейчас. Потому что такой дуры во
вселенной еще не было!
– Жаль, что Эдгара сейчас нет, - сказал отец, поправляя на ней одеяло, - он бы ее хоть
рассмешил…
**********************
Все дома в поселке Радужном давно уж обновились, прибавили этажей, пристроили