Чтение онлайн

единицами, писательница, видимо, знала только из книг, покраснела и отошла к шкафчику с

посудой и бутылками.

– А… я тебе нравлюсь, чтобы… делать это?

– Конечно.

– Не ври. Я некрасива. Я просто хотела тебе помочь… Или у вас, Отверженных, с этим

так просто?

– Ты красива, - сказал он, чего-то недопонимая.

– Неправда.

Красавицей она, конечно, не была, но Кадм усвоил одно: ни одной женщине, даже самой

уродливой, даже самой при этом умной и независимой, не считающей это смыслом жизни, и

даже в лоскуты пьяной нельзя говорить, что она некрасива. Никогда. Это против их природы.

– Ты очень красива, - повторил он настойчиво, - просто окружила себя бесполыми

придурками-философами, которые вообще ничего вокруг не видят.

– Бесполыми придурками - это точно, - горько усмехнулась она.

Налила какую-то гадость в бокалы, и эту гадость пришлось выпить. Герц, наверно, делал

то же самое в гостиной, но с удовольствием.

– Я напишу для тебя пьесу. Из тебя получится настоящий герой! Боже, какие у тебя синие

глаза…

Хоть бы спросила, как его зовут!

– А когда мы улетаем? Когда у вас кончается заезд?

Это и был главный вопрос: сколько дней у них в запасе на подготовку.

– При чем тут заезд?
– зыркнула на него зеленым глазком Анапатена, - у меня свой

корабль.

– Свой?

Она усмехалась.

– Ты же понял, что я не Философ.

Он понял, что это рыба покрупнее. Скучающая жена кого-нибудь из Стратегов или

Неприкасаемых, которую никто не слушает да еще и (о, ужас!) не читает.

– Мне терять нечего, - сказал он неопределенно.

– Скоро будет, что, - вполне определенно заявила она, - потому что у тебя будет всё.

– Что всё?

– Всё, что захочешь.

«Вот влип, - подумал Кадм снова, - она еще и фанатичка. Впрочем, чего еще ждать от

сочинительницы романов?» Лететь с ней на одном корабле как-то расхотелось. Ревнивые

мужья-Стратеги были тоже ни к чему, его уже достаточно сжигали, вешали и душили

подушками. «Срочно смываться и менять внешность», - решил он.

– 394 –

КНИГА 5 – ЗАВЕЩАНИЕ МАЛОГО ЛЬВА. Часть 4 – Праздник Возрождения

– Я улетаю завтра, - сказала она уже по-деловому, - всё подготовлю и пришлю за тобой

корабль. Как твое имя?

– Нарт, - соврал он не мигая.

– А мое - Анапатена.

– Я запомню.

– На вот, почитай на досуге, - она протянула ему некий носитель информации в виде

карандаша или ручки, - всё равно не опубликуют. Цензуру не пройдет.

«Эцо разберется, - решил Кадм, - куда это вставлять и как прочесть». И взял смело.

Потом ему не верилось, что он так скоро от нее отделался. Влип по самые уши, а

главного так и не узнал: когда же отлетают Философы. Подвыпивший Герц схватил его за

грудки.

– Где тебя носит?! Я тебя искать должен, да?!

– Извини. Дела были.

– Какие еще дела! Слушай, эти яйцеголовые еще неделю будут прохлаждаться. Но тут

еще грузовичок летает со всяким хламом. Через пару часов стартует. Надо успеть, как

считаешь?

– Грузовик? Сойдет!

– Вот и я так думаю. А магистра здесь оставим…

Через пару часов они летели в темном трюме грузового корабля. Эцо тоже времени

даром не терял и рассказал им до отлета, что успел выяснить у Отверженных.

Каждый клан был довольно жестко запрограммирован на определенные задачи.

Отверженные выбраковывались не только по состоянию здоровья, уродству или

дебильности, но и по неспособности к массовой обработке, которая происходила еще до

рождения, в родильных камерах. Что там делали с несчастными эмбрионами, никто не знал,

но определенный процент «брака» случался. А вообще, всё это было покрыто мраком

засекреченности и домыслов.

– Удивительно, - что у них нет даже никакой идеологии!
– поражался начитанный

профессор, - и никакой общей задачи и великой цели. Вся эта чертовщина ничем не

обосновывается и не прикрывается. Они просто так живут. И всё!

– Зачем роботам идеология?
– усмехнулся Кадм.

– Думаешь, они роботы?

– В каком-то смысле. Функции.

– Тогда скорее муравьи.

– Не знаю, капитан, но не сомневаюсь, что управляют ими Оборотни. Лаорм внедряется в

другие цивилизации, а эти приспособили цивилизацию под себя. Причем, самую

мощнейшую.

– Так уж и мощнейшую!
– возмутился Герц.
– У них даже Прыгунов нет! И временем они,

как мы, не владеют!

– Ты владеешь только трубкой, которая может на время кого-то остановить, - сказал ему

Эцо, - не обольщайся. Надо действовать изнутри. Мы должны понять, что у них происходит

в родильных отделениях. Чем они обрабатывают своих «муравьев». Ну и на Стратегов-

Оборотней взглянуть тоже не мешает. Особенно на Главного. Что это за тварь такая? Я,

конечно, неплохо отношусь к некоторым Оборотням, - он виновато посмотрел на Кадма, - но

отдельные ваши особи дошли уже до предела.

– У них нет Единого, - напомнил Кадм, - они сами по себе. И вот, что из этого

получилось.

И вот они летели посмотреть, что же получилось. Лаорм пренебрегал отдельными

единицами, но к целым цивилизациям, как к любой сложной и упорядоченной структуре,

относился с уважением. Встраивался в нее, приспосабливался, почитал ее законы. В

последнее время он и к отдельным единицам стал относиться по-другому. Здесь же

творилось что-то запредельное.

Они сидели в темноте на полу, как когда-то с Эдгаром Оорлом, а корабль летел куда-то в

бесконечном пространстве, унося их расслабленные крохотные тела.

– Представляешь, - проговорил Герц из темноты, - им только на Тимее надираться