Чтение онлайн

– Ох, если бы…

– Знаешь что, дорогая… забирай-ка ты ее сюда. Вместе мы ее быстрее укротим.

– Да?
– Мравия откинулась и изумленно посмотрела на него несчастными синими

глазами.

Раскосые, они обычно казались хитрыми, но только не теперь.

– Ну что же делать?
– усмехнулся он, - раз убивать ее нельзя? Будем перевоспитывать. Да

и братца твоего лечить надо. По нему психушка плачет.

– Он просто не переносит боли. И очень боится.

– А убивать не боится?

Мравия на это ничего не ответила. Как бы ее брат ни относился к убийству, это было не

так важно. Он это делал. Конс и сам мог убить, но не из страха, а со злости. И не очень-то

заморачивался по этому поводу. Флоренсия внушала ему, что убивать недопустимо, но он

был аппиром, у которых выживал сильнейший, а жизнь ничего не стоила. И возмущало его

только то, что убить хотели Леду.

– За Леду я его прощу, если это он меня предупредил. Но вот за то, что он тебя

подставил…

– Не надо, - вздохнула она, - не делай ничего. Того уж не вернешь и не исправишь.

Поправила волосы и взяла поднос с бутылкой. А букет на столе она так и не заметила.

Братца напоили вином. Конс повез его к Кондору в больницу. Глусто сидел, притихнув,

на заднем сиденье, потом послушно шел рядом. Голубовато-белый спортивный костюмчик

землянина-гидробиолога никак не сочетался с его романтически-длинными черными

локонами и какой-то кошачьей манерой двигаться, так же как его наглость не сочеталась с его

покорностью.

В кабинете у сына сидела Рони, его усердная ученица. Розовый халатик, собранные в

пучок волосы и серьезный взгляд делали ее неуловимо похожей на Флоренсию. За это Конс

готов был прощать ей многое: ее прямоту, наглость и вопиющую неблагодарность. Кондор,

кажется, тоже. Девочка держалась в его кабинете как хозяйка.

– Еще одна жертва самобичевания, - возмутилась она, увидев спину пациента, - что за

народ? А кто-то продолжает по битым стеклам бегать. Они неисправимы! Прямо не знаю,

что с этим делать!

Как будто это была ее забота. Леций подозревал, что она и есть Пресветлый, пришедший

спасать золотых львов, но ему везде мерещилась Ора. А Консу, увы, везде мерещилась Фло.

Глусто малость успокоился, когда понял, что его никто не бьет, и чувство юмора к нему

вернулось.

– Никогда не поздно заняться самосовершенствованием, - усмехнулся он.

Кондор стоял у солнечного окна и просто наблюдал за ними, позволяя своей ученице

решить такую несложную задачу самой. Конс молча пристроился рядом, нежный летний

ветерок обдувал плечи и затылок.

– Шел бы на курсы, раз энергия распирает!
– проворчала Рони совсем по-взрослому, -

учись отдавать.

И достала из шкафа биопластырь.

– Распирает, детка, - кивнул Глусто, - еще как распирает!

Кажется, и пошлость к нему вернулась.

– Я тебе не детка.

– Да что ты? А как твоя подружка поживает? Илис?

– 399 –

КНИГА 5 – ЗАВЕЩАНИЕ МАЛОГО ЛЬВА. Часть 4 – Праздник Возрождения

– Помолчи уж лучше. Илис!

– А что такое?

Рони протирала ему спину каким-то раствором, он даже не морщился, наверно, не

щипало.

– Ничего. Не попадайся ей лучше на глаза.

– Ничего себе! А говорила, никогда меня не забудет!

– В этом можешь не сомневаться. Кирпич для твоих зубов у нее всегда под рукой.

– Ого! Малышка уже дерется?

– Задурил девчонке голову, так хоть не выступай. А то, ей богу, придушу!

– А говорили, тут больница!

– Больница. И морг совсем рядом.

Конс и Кондор начали смеяться одновременно. Глядя на них, Рони рассмеялась тоже, на

этот раз не как маленькая старушка, а как простая девочка, и была при этом совершенно

очаровательна. Глусто сел, почесал недоуменно взлохмаченную голову и пожал плечами.

– Вот и делай доброе дело. Что смешного-то?

Не дожидаясь, пока биопластырь прилипнет как следует, он сбежал. Прихватил куртку с

футболкой и так и выскочил голый по пояс в коридор.

– Завтра на перевязку!
– крикнула ему вслед Рони и вытерла глаза от слез, - смотри-ка, не

хочет в морг…

Потом Конс вез ее домой. Она сидела рядом, тихая, спокойная, даже мягкая, без прежней

ершистости, явно наслаждаясь полетом. И он, обманутый этим спокойствием, неожиданно

сам для себя спросил:

– А хочешь, долетим до Флоры? Посмотришь город.

– Это ты его так назвал?
– спросила Рони, насупив бровки.

– Да.

– Почему?

– Потому что я его строил.

– Нет, почему Флора?

Ему казалось, что все это знают, просто не могут не знать.

– В честь моей жены.

Рони зыркнула на него и отвернулась.

– Какой цинизм… привести на похороны первой жены - вторую, а потом назвать город

Флора! В качестве оправдания что ли?

Конс знал, что она наглая, но чтоб настолько! У него даже слов не нашлось, он онемел.

– Извини, - вдруг добавила она, - кажется, это не мое дело. Просто хочу понять вас,

мужчин. Что-нибудь святое в вас есть или нет?

Он молчал, потому что то, что он подумал, точнее, почувствовал, просто не могло быть

правдой. Мертвые не воскресают. Землянка не может воплотиться аппиркой или золотой

львицей, у землян своя эволюция. В этом-то и вся трагедия: Фло землянка, а он золотой лев.

И он не успел умереть вместе с ней, как Ричард, чтобы хоть что-то попытаться изменить.

С другой стороны, этот «дикарь необузданный», эта «Черная колдунья» - ее духи, это

стремление всех лечить, эта неприкрытая ревность и, наконец, его необъяснимая тяга к этому

в сущности ребенку.

Ошибиться было вообще-то чудовищно. Мало ли совпадений! И если Фло сама не хочет