Чтение онлайн

Ближе к вечеру, когда уже совсем стемнело, Манефа в Младшей Ипостаси сидела на козырьке над крыльцом и демонстративно чистилась, а Мэллу в Старшей сидел, обхватив колени, в мокрой пожухлой траве и смотрел на нее пьяными от восхищения глазами.

Ему не было никакого дела до бегающей по двору Стаи; он не обращал ни малейшего внимания на любопытных псов - только пересел по другую сторону забора, когда их носы стали уж очень ему докучать.

– Он влюблен, - сказал об этом Локкер.
– Ты бы гавкнул на ваших, чтобы не приставали - ведь мешают...

– Не повод забывать друзей, - отозвался Рамон несколько даже обиженно.
– Подумаешь, невидаль - тетка Манефа умывается... вот пойдет дождь, будет ему любовь, тоже мне любовник...

Локкер мечтательно улыбнулся, вспомнив белый мох на ристалище и прекрасные глаза Ирис.

– Нет, - сказал задумчиво, - все-таки вы, собаки, многого не понимаете...

Рамон сердито почесал в затылке.

– Ну да, - буркнул хмуро.
– У всех, понимаешь, Любовь! Только у нас - так. Собачья, как люди говорят, свадьба. А что я Хозяина люблю и тебя люблю - это не считается, да? И кота этого дурацкого - вот полюбил тоже, сдуру! Я за него, можно сказать, душой болел - а он хоть бы плоское рыло повернул в мою сторону...

– Ну, - протянул Локкер, улыбаясь.
– Это же не любовь. Это товарищество. Это чувство рассудочное.

– Конечно, - Рамон мрачно отвернул нос.
– Рассудочное. Мы, собаки, голову не теряем. И не скулим ночи напролет - тоже мне, подумаешь, высокая поэзия! Вот у меня любовь так любовь. Безнадежная. Один раз обнюхались - и, наверное, больше никогда не увидимся... Эх...

И в досаде завалился на пол беседки, положив голову на протянутые ноги лося...

Гарик.

Когда Тео собирался домой, он просто позвал Гарика с собой - и все. Получилось совершенно естественно, стало жаль отослать щенка на псарню после целого дня, проведенного вместе, а щенок обрадовался и восхитился. Тео даже подумал, что Гарик тоже что-то для себя решил: не даром же он в последние дни все время старался оказаться поблизости. Собаки-трансформы - существа чувствительные.

А по дороге Гарик даже не пытался возвращаться в Зверя; он был в такой ажитации, что человеческий облик казался ему удобнее. Выглядел совсем мальчишкой-подростком, разве что только человеческие подростки в таком возрасте не нежничают так, подумал Тео. Это у него чисто щенячье.

Гарик терся щекой об его рукав, вис на плече, забегал вперед и заглядывал в глаза. Не было ему никакой нужды хахать в человеческом теле, но он... не то, чтобы хахал, а нервно позевывал и вдыхал открытым ртом - просто от неспособности справиться с эмоциями. И без конца повторял:

– Ты меня насовсем берешь себе, да? Ах, да? Правда? Ты теперь - мой Хозяин, да?

Тео, невольно улыбаясь, трепал его по спине, как человека, но у щенка не хватало терпения идти, по-человечески обнявшись. Он то обнимал Тео в ответ, то отстранялся, чтобы обежать его кругом или обнюхать сомнительное дерево или столб, то снова возвращался, с разбегу тыкался головой в грудь, внюхивался - норовил лизнуть в щеку или в шею. По службе надо было бы его приструнить, приказать перекинуться, пристегнуть поводок... только не выходило. Не хотелось одергиванием портить радость, слишком непосредственную и наивную для человека.

Не часто кто-то до такой степени радовался обществу Тео. Начальственная строгость сейчас казалась жестокостью.

Нынешний рабочий день кончился довольно поздним вечером; прохожие уже встречались довольно редко, но и эти редкие косились неодобрительно. Почему бы, думал Тео чуть удивленно. Ведь я в штатском, выгляжу не ликвидатором, а простым смертным. Ну выгуливает человек собаку - подумаешь, невидаль...

Правда, у Гарика форменный ошейник с Путеводной Звездой на бляхе. Но в сумерках, вроде бы, этого не видно, особенно издали - так, что-то такое поблескивает. Может, жетон за дрессуру. Странноватый, правда, на такой юной дворняжке...

Гарик зарычал на компанию гоповатого вида молодых людей с бутылками пива - не как на мертвяков, но как на потенциальный источник опасности. Тео поймал его за руку, притянул к себе и обнял. В компании кто-то свистнул, в Гарика швырнули пустой пачкой из-под сигарет:

– Слышь, козел, сдай дебила в интернат!

– Заткни своего уродца, пока я не заткнул, ты, придурок...

Гарик не выдержал и гавкнул, так и не перекидываясь. Компания отлепилась от стенки ночного ларька.

– А что это ты, дядя, не слушаешь, что тебе люди говорят, а?
– бритый парень, бросивший пачку, ухмыльнулся и сжал кулаки.

– Он давно по морде не имел...

– А ты лаять умеешь, козлина?

Гарик рванулся вперед. Тео, придерживая его за плечо, вытащил удостоверение:

– Внеплановый рейд СБ. Покажите-ка ваши документы, детки...

– Ё, оборотень!
– бритый парень тут же стушевался.

– Атас, инквизитор!

– А мы не мертвяки...
– пробормотал парнишка еще школьного возраста, делая шаг назад.
– Какая у вас собачка забавная...

Его приятели постарше полезли за паспортами. Гарик перестал рычать, чихнул от запаха пивного перегара.

– От алкоголя душа гниет, - бросил Тео.
– Шли бы вы домой, пока живы.

Компания молча ретировалась в ближайшую подворотню. Тео отпустил плечо щенка. Тот, так и не войдя в зверя, сделал несколько шагов за ушедшими, но отвлекся на ближайшую скамейку, встал на колени и принялся обонятельно сканировать следы собачьей мочи на ее ножках, а заодно обнюхал и урну, оказавшуюся рядом.

Ну что ты с ним будешь делать?

– Фу, Гарик!
– прикрикнул Тео беззлобно.
– Что тебе в урне надо, служебная собака?

Щенок вскочил, не отряхивая колен, как это обычно совершенно машинально делают люди, подбежал, оперся ладошками на грудь Тео:

– Они живые, ах, они уже ушли, - сказал он серьезно.
– Это уже не опасно, нет. А урна... Я помню, ах, я же помню, что домашние там нюхать не должны... но вкусненько пахнет, - и облизался с умильной и виноватой миной.
– Рыбкой пахнет. Кроме прочего. Ах, так пахнет! Солененькой.

– Ты голодный?
– Тео сочувственно погладил его между ушей.
– Давай, я тебя лучше дома покормлю, а, бомжонок?

Гарик застенчиво ухмыльнулся.

– Дома - да, дома - хорошо. Но рыбка - она ж там ничья, да? Ах, ведь ничья совсем... кто-нибудь другой подберет...
– закончил он со вздохом, печальным и комичным.

– Пускай, - сказал Тео, пытаясь сохранить серьезность.
– У нас с тобой будет другая еда, а у кого-нибудь другого, может быть, и не будет. Давай ему оставим.

Гарик прочувствованно кивнул. Тео снова захотелось его погладить: щенок был тактичный и смышленый для беспородного бродяжки. Для пса вообще всегда серьезная проблема - отказаться от найденной еды, но для бездомного и голодавшего - проблема вдвойне. Служебная самоотверженность Гарика трогала и вызывала уважение.