Чтение онлайн

Все шестеро остановились перед пабом, разглядывая вывеску.

"Черт!
– подумал я, - они же сейчас войдут. А что из этого выйдет? Кого предупреждать первым? Их? Или бармена?"

Тут дверь распахнулась и выглянул Финн собственной персоной. Он приехал в город повидаться с кузеном и теперь уже одним своим присутствием испортил представившийся случай!

– Черт!
– сказал Нолан.
– Все пропало. Теперь нам рта не дадут раскрыть об этом приключении. Теперь Финн в центре событий, а нам крышка!

Снелл-Оркни и его компания долго глазели на Финна. Но взгляд Финна на них не задерживался. Он смотрел поверх, мимо, вдаль.

Но он их видел, уж я-то знаю. Потому что случилось нечто занятное.

Лицо Финна поблекло.

А затем произошло нечто еще более занятное.

Лицо Финна залила краска.

"Э-э!
– подумал я,- он... краснеет!"

Финн по-прежнему отказывался смотреть на что-либо, кроме как на небо, фонари, дома, но тут Снелл-Оркни пропел:

– Сэр, как пройти к парку Святого Стефана?

– Боже спаси-сохрани!
– сказал Финн и отшатнулся.
– Черт знает, куда его девали на этой неделе!
– и хлопнул дверью.

Шестерка зашагала дальше, излучая восторг и улыбки. Нолан уже готов было вломиться в паб, как случилось самое худшее.

Невесть откуда, наперерез, черт нес Гэррити, лифтера из отеля "Роял Гиберниан". Запыхавшись от волнения, он вбежал в "Четыре провинции" поделиться новостью.

Когда мы с Ноланом оказались внутри, а следом за нами - Тималти, Гэррити уже метался по бару мимо Финна, еще не пришедшего в себя от потрясения.

– Какое зрелище вы пропустили!
– взахлеб рассказывал Гэррити всем сразу. Ничем не уступит фантастическому кино, что показывают в "Гэйети-синема"!

– Что ты хочешь сказать?
– спросил Финн, очухавшись.

– Они ничего не весят!
– сказал им Гэррити.
– Поднимать их в лифте все равно что горсть шелухи в печную трубу запустить! Вы бы слышали - они приехали в Ирландию, чтобы...
– он перешел на шепот и напрягся, - совершить нечто...

– Таинственное?
– подсказал я.

– Что у них на уме, неясно, но помяните мои слова - ничего путного из этого не выйдет! Вам приходилось видеть что-нибудь похожее?

– Co дня большого пожара в женском монастыре - нет, - сказал Нолан.
– Я...

Но, похоже, слово "монастырь" обладало не единственным магическим свойством. Тотчас распахнулись двери, и вошел отец Лири, задом наперед, то есть тылом, приложив ладонь к щеке, словно норны отвесили ему под шумок увесистую оплеуху.

При виде его спины все уткнулись носами в стаканы, выжидая, пока священник, все еще глазевший на двери, как на разверзнутые врата ада, сам приведет себя в чувство выпивкой.

– И двух минут не прошло, - сказал наконец священник, - как мне явилось неописуемое зрелище. Неужели за столько лет нагромождения всевозможных бедствий Ирландия и впрямь свихнулась?

Стакан священника снова наполнили.

– Уж не столкнулись ли вы с пришельцами с Венеры, святой отец?

– Так ты их видел. Финн?
– сказал священник.

– Да. Вам видится в них что-то недоброе, ваше святейшество?

– Не то чтобы доброе или недоброе, а скорее эксцентричное и нарочито сумасбродное, Финн, я бы сказал - барокко или рококо, если ты улавливаешь ход моей мысли.

– Точнее не скажешь, сэр.

– Вы видели их последним, куда они направились?
– спросил я.

– На окраину парка, - сказал священник.
– Вам не кажется, что теперь в парке разразится оргия?

– Прошу прошения, святой отец, погода этого не допустит, - сказал Нолан, но по-моему, чем торчать тут без толку, лучше б нам их выследить...

– Это противоречит моей этике, - сказал священник.

– Утопающий хватается за что попало, - сказал я.
– но если вместо спасательного жилета ему подсунуть этику, то он с ней и утонет.

– Прочь с горы, - сказал священник, - хватит с нас Нагорной проповеди. Куда ты клонишь?

– А клонит он вот куда, святой отец, - запыхтел Нолан, - такого нашествия благородных сицилийцев здесь никогда не было. Как знать, может, они прямо сейчас посреди парка читают вслух для миссис Мерфи, мисс Клэнси или миссис О'Хэнлан... А спрашивается, что именно они им читают?

– "Балладу Рэдингской тюрьмы"?
– предположил Финн.

– Точное попадание!
– вознегодовал Нолан, рассерженный тем, что самую суть у него выхватили из-под носа.
– Откуда нам знать, может, эти чертики из табакерки только и делают, что сбывают недвижимость на острове Файр-Айленд? Слыхали о таком, святой отец?

– Американские газеты часто попадают на мой стол.

– А помните жуткий ураган сорок шестого года, когда волны накрыли этот самый остров близ Нью-Йорка? Мой дядя, да сохранит Господь его зрение и рассудок, служил там в береговой охране, которая эвакуировала всех жителей острова до единого. Он рассказывал, что это было похлеще, чем показ моделей у Феннелли, раз в полугодие. И ужаснее, чем съезд баптистов. Десять тысяч человек ринулись в шторм к берегу и тащили рулоны портьер и клетки с попугаями, в спортивных куртках томатно-мандаринного цвета и лимонно-желтых туфлях. Это была самая суматошная, паническая картина после того, как Иероним Босх написал Ад в назидание потомкам и отложил палитру. Шуточное дело эвакуировать десять тысяч хлюпиков, хрупких, как венецианское стекло, хлопающих своими коровьими глазищами, несущих пластинки с симфонической музыкой, и с серьгами в ушах, и не надорвать при этом живот. После этого мой дядюшка запил.

– Расскажи нам еще что-нибудь про ту ночь, - сказал изумленный Килпатрик.

– Черта вам лысого еще!
– сказал священник.
– Все - на улицу! Окружить парк, смотреть в оба! Встречаемся через час на этом месте.

– Вот это другое дело!
– вскричал Келли.
– Давайте, в самом деле, разузнаем, что у них на уме!

Двери распахнулись. Все побежали. Я преградил им дорогу и стал давать указания толпе, собравшейся на тротуаре, а священник руководствовался своим компасом.

– Келли, Мерфи, вам обойти парк с севера. Тималти - с юга. Нолан, Кланнери и Гэррити - с востока, Моран, Ма-Гвайр и Килпатрик - с запада. Выполняйте!

Но каким-то образом в этой неразберихе Келли и Мерфи на полпути к парку очутились в пабе "Четыре трилистника" и подкрепились перед охотой; Нолан и Моран повстречали на улице жен и вынуждены были искать убежища в "Четырех провинциях"; а Ма-Гвайр и Килпатрик, проходя мимо кинотеатра на Графтон-стрит, услышали пение Дины Дурбин и присоединились к Дуну, который коротал там день.