Чтение онлайн

–  Показывай, чего нового налепил, - грубо отпихнув Лепуна, приказал Буме.

В мастерской на полках лежало несколько новеньких пластилонцев.

–  Опять с глазами, - поморщился Филин.

–  И с ушами, - прошипел Тысс.

–  И с носами, - буркнул Насос.

–  Эй, ты, Лепун! сколько раз тебе говорить, что мы сами… это… глаза, уши и рты Пластилонии?!

–  О, прошу прощения!
– испуганно сказал Лепун.
– Я всё время про это забываю. Увлекаюсь, знаете ли…

–  Смотри, Лепун! Будешь увлекаться, самого перелепим,- пригрозил Буме.

И без того белое лицо Лепуна побелело ещё больше.

«А я-то чего стою, - опомнился поросёнок, - надо удилать!»

Он стал потихоньку пятиться, пятиться, пока не оказался на лестнице. И здесь, оступившись, кубарем покатился вниз и шлёпнулся в ту самую бочку, в которую упала жаба с крыши.

Мокрая обезьяна выпучила на него глаза:

–  Ты чего, вместо жабы будешь теперь падать?

–  Тихо!
– прошептал поросёнок.
– Меня хотят пелелепить. Можно, я пока посижу в кадушке?

–  А чего ? Мне не жалко, сиди, - зевнула обезьяна.

А наверху король с министрами, не замечая исчезновения поросёнка, продолжали обыскивать мастерскую Лепуна.

–  Кто это там у тебя в углу?
– спросил глазастый Филин и показал на пластилонца с гитарой.

–  Это, прошу прощения, я позволил себе слепить… музыканта…

–  Музыканта-а-а?!
– ужаснулись министры.
– Никаких музыкантов! Никаких поэтов! У нас есть уже два поэта. Один с рогами, другой с пуговицей.

–  А где он, с пуговицей?
– опомнился Тысс.

–  Бежал!!
– взревел король таким ужасным голосом, как будто у него вырвали сразу все зубы.
– Найти и расплавить!

Министры обнюхали, просмотрели и прослушали все углы, но поросёнок как в воду канул!

А он и в самом деле, если вы помните, сидел в кадушке, выставив из воды только пуговицу, на которую для маскировки согласилась сесть жаба.

–  Не нравится мне этот поросёнок. Уж очень у него смышлёный вид не по годам, - задумчиво сказал Филин.

–  Только бы он чего не натворил!
– тревожно бубнил Буме, спускаясь по лестнице.

«Ага, испугались!» - обрадовался поросёнок и почувствовал себя сильным и храбрым, хотел было немедленно вылезти и чего-нибудь натворить. Но к сожалению, он не знал, как это делается, и потому остался пока сидеть в кадушке.

Как только машины уехали, поросёнок выбрался из бочки, поблагодарил жабу и поднялся в мастерскую Лепуна.

–  Ой, вы здесь?!
– воскликнул Лепун.
– Вас никто не видел?

–  Не пугайтесь, никто не видел. Почему вы их так боитесь? Их всего четвело, а вас много.

–  Что вы, что вы! У них столько тарзанов и у каждого во-от такой стрелятель!

–  А стлелятели стлеляющие?

–  Какое там!
– махнул рукой Лепун.
– Я же их сам лепил.

–  Так чего же вы боитесь?!

–  Ну как же, ну как же? А вдруг всё-таки выстрелят? А впрочем, я над этим не задумывался… Ну какой же я, право, чудак!
– хлопнул он себя по лбу.
– Ну конечно же, не выстрелят! Чего же мы столько лет трясёмся? Какая глупость! Где вы были раньше, молодой человек?!
– размахивая длинными руками, нервно бегал из угла в угол Лепун.

–  А вы плавда… сумасшедший?..
– с опаской спросил поросёнок.

–  Я?! Да что вы, молодой человек! Вы, наверное, имеете в виду все эти падающие из окна кастрюли и козу, которая вместо «бе-е-е» кричит «брынза»? Всё это для отвода глаз, уверяю вас, только для этих невежественных правителей. Ведь будь я нормальным, они бы обязательно оторвали мне руки. А что я без рук? Ведь я художник… Вот и приходится придумывать всякую чепуху, - грустно закончил он.

–  Эх, был бы здесь Валела, мы бы за одну минуту их повыгоняли!

–  Зачем нам Валера!
– храбро воскликнул Лепун.
– Раз стрелятели не стреляющие, мы сами справимся. Я сейчас же раскрою всем эту тайну! Мы их прогоним сегодня же ночью.

Они выскочили на тёмную улицу и принялись дом за домом обходить всю Пластилонию.

Если бы Тысс в это время не спал, а слышал, о чём говорил Лепун пластилонцам, он повырывал бы от ужаса все свои спички и поднял тревогу. Но ушастый сладко спал, а Лепун взволнованно говорил столпившимся пластилонцам:

–  Стрелятели не стреляют! Все на площадь! Прогоним этих злодеев, а потом пусть будет праздник!

Из окна своей спальни заспанные министры увидели грозную толпу, которая стремительно приближалась ко дворцу. Впереди смело шли Лепун и зелёный поросёнок с пуговицей в носу.

–  Бежи-и-и-им!!
– тоненько взвизгнули министры.
– Караул!!

Давя друг друга, они бросились от окна и, бестолково толкаясь, забегали по тронному залу. У Насоса выбили подпорку, и он, ткнувшись в пол, испуганно вопил:

–  Отлепите! Отлепите меня! У, злодеи!

–  Стоп!
– вдруг опомнился Буме.
– А тарзаны зачем?!
– Он высунулся из окна, закричал вниз: - Тарзаны!! Тревога!! Стрелятели поднять!! Целься!!

Толпа резко остановилась перед направленными на неё стрелятелями.

–  Не бойтесь!
– громко крикнул Лепун.
– Они не стреляющие!

Он решительно отобрал у перепуганного тарзана стрелятель, приложил его ко лбу и нажал на спуск. Когда пласти-лонцы увидели, что из ружья и впрямь не вылетело пламя и не разнесло голову Лепуна, они храбро подошли к солдатам и стали молча отнимать у них стрелятели. А тарзаны, как это ни странно, охотно, без скандала их отдавали.

–  Измена!!
– завизжали правители и вновь заметались по дворцу, прячась то под троном, то в ванне со льдом, то друг за другом.

Ещё бы немного, и дворец пал.

–  Балбесы!
– вдруг среди суматохи крикнул Филин.
– Мы забыли про НЕГО!

Тяжело дышавшие министры тупо смотрели на Филина и пытались вспомнить: кого это они забыли? А когда наконец сообразили, рысью бросились в тайную комнату дворца и выволокли оттуда на балкон громадный, похожий на гроб ящик.

–  А это видели?
– завизжал зелёный от страха Буме.
– Ух что сейчас с вами будет!