Чтение онлайн

Из чёрной пластилиновой стены, окружавшей крепость, торчали острые, как бритва, стёкла.

–  Где же тут вход? Не пелелетают же они челез стену? А вдлуг они и вплавду летающие? А-а-а вдлуг… они едят пластилин? А-а вдлуг они меня… будут встлечать? Надо им чего-нибудь подалить. Может быть, цветы?

Поросёнок медленно шёл вдоль страшной стены и рвал маленькие голубые незабудки. Во все стороны от него, громко треща, разлетались кузнечики, носились зеленоглазые стрекозы. И тут за колючим кустом шиповника Паша увидел вход в туннель. Он набрал побольше воздуха, осторожно всунул голову в туннель и крикнул в темноту:

–  Хлю-у-у-у!..

–  Ж-ж-з-з-з!..
– пронзительно завизжало в ответ.

Паша испуганно отскочил и спрятался под листом подорожника.

Но вперёд, вперёд, поросёнок!

Паша тяжело вздохнул, выставил перед собой букет, как щит, обмер и вошёл в туннель.

Исчез солнечный свет, стало темно и душно.

Затаив дыхание, поросёнок медленно шёл вперёд, пока не увидел прямо перед собой огромную, широко разинутую ЖЕЛЕЗНУЮ ЧЕЛЮСТЬ.

Зубы Челюсти зловеще поблёскивали в темноте, и было совершенно ясно, что она перекусит пополам любого, кто попытается пройти в город.

«А как же они сами, эти - как их?
– пластилоны, плоходят?» - с опаской поглядывая на Челюсть, думал поросёнок и вдруг увидел на земле длинную толстую палку. С большим трудом поросёнок подсунул её под верхние зубы Челюсти.

Челюсть резко дёрнулась, вонзилась одним зубом в палку и замерла.

–  Ну, как? Не жмёт?
– весело крикнул поросёнок.

Челюсть злобно взвизгнула.

–  Тепель делаем лазбег побольше, - пятясь, бормотал поросёнок и, разогнавшись, пулей пролетел между страшными зубами.

Уже далеко в туннеле он услышал за собой оглушительный грохот. Это Челюсть сломала палку и с силой захлопнулась.

Испуганный поросёнок пронёсся через туннель, выскочил на горбатую пластилиновую площадь и здесь остановился.

Никого! Мёртвая тишина встретила поросёнка.

Несмотря на солнечное утро, в Пластилонии, под чёрным пологом, закрывавшим всю страну, царил полумрак. Воздух был такой тяжёлый, что Пашины цветы прямо на глазах завяли и безжизненно повисли вниз головками.

«Темно, как под кловатью, - подумал Паша, - и туфлями пахнет».

Вдруг кто-то сверху громко и удивлённо сказал:

–  Тик-так! Тик-так!

Поросёнок задрал голову и увидел над выходом большие, до самого чёрного полога, часы. Под стрелками, в специальной люлечке, сидел, свесив коротенькие ножки, маленький оранжевый человечек.

–  Каляка-маляка? Тик-так, - с любопытством разглядывая поросёнка, спросил человечек.

–  Каляка-маляка, - на всякий случай ответил поросёнок, думая, что здесь так здороваются.

Человечек подпрыгнул от радости, отчего люлечка закачалась, как маятник.

–  Эсперанто говорильо? Тик-так.

–  Эспеланто гололи… говоли… Да не выговаливаю я эту букву!
– обиделся поросёнок. Он очень стеснялся своего недостатка.

–  Э-э-э… - разочарованно протянул человечек.
– Так вы, тик-так, говорите по-нашему? А я думал, тик-так, что вы иностранец…

–  А зачем вы всё влемя тикаете?

–  А как же? По-вашему, часы сами, что ли, тикать будут? Тик-так.

–  А стлелки вы тоже сами клутите?

–  Как?!
– вскрикнул тикающий человечек.
– Они крутиться должны? Тик-так. Меня же теперь расплющат! Ик-ик!

Громко икая от страха, человечек подпрыгнул, вцепился в толстую, как бревно, стрелку и, повиснув на ней, задёргал коротенькими ножками.

«Чего это он испугался? Кто его ласплющит?» - глядя на дёргающегося человечка, думал поросёнок.

Вдруг пластилиновая стрелка отлепилась от циферблата и вместе с человечком брякнулась на площадь.

Поросёнок ойкнул и побежал помочь Тику.

Охающий, с помятым ухом Тик отлепился от площади быстро, но оторвать от своей головы огромную, как шпала, стрелку он был не в силах. Покачиваясь под её тяжестью, стоял Тик на площади и огорчённо бормотал:

–  Ничего себе влип в историю!

–  Что же вы тепель будете делать?

–  Отлепляться! Проводите меня, пожалуйста, до Спасалки.

–  Хлю-хлю, - с готовностью ответил поросёнок.

–  Идите впереди меня вот по этой улице. А если увидите машины, хрюкните мне, пожалуйста.

–  Зачем?

–  Я вам потом объясню. Идите скорее, умоляю!

Поросёнок затрусил вниз по узкой и тёмной улочке, а за ним, пошатываясь и заплетая ногами, пыхтел Тик со своей задевающей за дома ношей.

На дороге валялись дохлые мухи и тараканы. То ли они от голода здесь померли, то ли от духоты.

Старательно обходя мусор, поросёнок вертел головой и с интересом разглядывал дома по обеим сторонам улочки. Да и не дома это были, а две бесконечные длинные кривые стенки с дырками вместо окон.

–  Там у вас летучие мыши живут?
– спросил поросёнок и вдруг увидел, что из всех круглых окон, как скворцы из скворечников, разом высунулись любопытные головы разноцветных человечков, лошадей, собак, кошек, коз, черепах, коров и даже одноглазого дракона.

Головы, как чучела, молча, не шевелясь, разглядывали странную процессию.

–  Пропал часовщик, - тихо сказала голова сиреневого дракона.

Все остальные головы испуганно дёрнулись и исчезли так же бесшумно, как и появились.

Только розовой корове, как она ни старалась, не удалось спрятаться из-за торчащих в стороны рогов. Подёргавшись, она со злорадством сказала самой себе:

–  Так тебе и надо, дурацкая корова!
– Закрыла глаза и осталась торчать из стены, как барельеф.

–  Тётенька, вам больно?
– участливо спросил поросёнок у головы, но та горестно молчала и делала вид, что не слышит.
– Какие вы все бояки!

–  Будешь тут боякой, - бормотал тяжело топающий Тик.
– Совсем житья нет от этой банды. Один Буме чего стоит!