Чтение онлайн

–  Кто-кто?

–  Да есть тут у нас один правитель. Рот до ушей. Орёт - как в барабан лупит. БУМС! БУМС! БУМС! Оглохнуть можно. Вот его и назвали БУМСОМ. Если увидит, что я стрелку оторвал, - конец мне.

Да, вход в Пластилонию, видимо, был закрыт совсем не зря.

–  Ну вот, пришли наконец, - негромко сказал Тик, когда они подошли к лежащему на брюхе белому автобусу без колёс.

Во всю длину автобуса красными буквами было написано: «СПАСИТЕЛЬНАЯ», а пониже: «Тайно отлепляю и прилепляю».

–  Дорогой поросёнок, купите, пожалуйста, у добрейшей Мухи бутылочку отлепина. Возьмите у меня за поясом рюрик.

За белым шнурком от тапочка, который и был поясом, поросёнок увидел маленькую серебряную бумажку от конфеты.

–  А что это такое… этот люлик?..

–  Это же деньги!
– простонал Тик.
– Прошу вас, скорее! Только, пожалуйста, встаньте на задние спички, как будто вы человечек, а то, извините, животным у нас ничего не продают.

–  Я не животное, - обиделся поросёнок.

–  Знаю, знаю, - торопливо согласился Тик.
– Но Добрейшая-то этого не знает!

Поросёнок подумал, вздохнул и неловко поднялся на задние спички. Красная пуговица на его торчащем кверху носу сразу превратилась в шляпу. Теперь вместо поросёнка перед Спасалкой стояла хорошенькая зелёная девочка на тоненьких спичках, с красной шляпой на голове и увядшим букетиком цветов под мышкой. Лишним был только проволочный хвостик.

Девочка покачалась и неуклюже, как на ходулях, вошла в Спасалку. Все сиденья и пол автобуса были завалены пустыми бутылками.

«Здесь, навелное, спасают пластилонцев от пустой посуды», - подумал Паша и тут увидел спящую на шофёрском месте толстую муху из коричневого пластилина.

Муха была такая пузатая и такая шестилапая, что поросёнку стало неприятно.

–  Это вы Доблейшая?
– изумился он.

–  Да. А что?
– мигом проснувшись, нагло спросила Муха.
– Не похоже, что ли?

–  Н-не очень…

–  Ха! Всем похоже, а ей не похоже. Много понимаешь! Те чо надо, тётка?

«Вот, - грустно подумал поросёнок, - меня и вплавду за женщину плиняли».

–  Мне ничего не надо, а вот ему, - он махнул спичкой на дверь, - нужна бутылочка этого… как его…

–  Отлепина?
– быстро глянула на дверь Муха.
– Рюрик есть? Это хорошо! Бутылка есть? Нет. Это плохо. Недолью.

Она одной лапой ловко выхватила у поросёнка серебряную бумажку и спрятала её в железную банку из-под зубного порошка. Другой лапой взяла с пола пустую бутылку, третьей - вставила в бутылку трубочку, а четвёртой - открыла кран в заржавленном баке с надписью «ОТЛЕПИН».

–  Ты, тётка, посиди пока, я щас.
– Муха сунула бутылку поросёнку, а сама проворно выскочила из кабины.

Из трубки закапала какая-то мутная жидкость. Поросёнок осторожно приподнял крышку и заглянул в бак. Ужасно же интересно, как делается этот таинственный отлепин!

В баке с водой плавал кусок льда.

–  Да это же плосто холодная вода! И за это целый люлик отдавать?!

Вдруг откуда-то из-под пола послышался торопливый шёпот Мухи.

–  Алё-алё! Это кто? Это дворец? Говорит агент Дэ Мэ. У меня часовщик с оторванной стрелкой. Пришлите две машины с тарзанами. Повторяю…

Поросёнок выглянул в окно и радостно крикнул согнувшемуся от тяжести Тику:

–  Муха вызвала две машины с какими-то талзанами! Тепель вас быстло отлепят!

Но вместо того чтобы обрадоваться, часовщик вдруг подпрыгнул и, несмотря на тяжёлую стрелку, стремительно умчался.

–  Вот тебе и лаз!
– растерялся поросёнок.

Через минуту послышался металлический звон, и на площадку перед Спасалкой вразвалочку вышла голубая лошадь с банной мочалкой вместо хвоста.

На лошади сидел красный толстяк с огромным губастым ртом. Из головы толстяка во все стороны, как иголки у дикобраза, торчали спички. Вся грудь, спина и даже руки были увешаны блестящими гаечками, кнопками, болтиками, гвоздиками и колёсиками от часов, а на животе сверкала настоящая копейка.

Лошадь вдруг грузно села на хвост, и наездник, гремя украшениями, скатился на землю.

–  Купорос, - взревел он, - кто так тормозит?! Убить хочешь?!

–  Не нравится - не ездите, - лениво ответил Купорос и отвернулся.

–  Последний, тысяча сто тридцать восьмой раз предупреждаю и прикажу расплавить! Я не посмотрю, что ты единственная лошадь в стране!

«Это, навелное, Буме, - решил поросёнок.
– Вон как глохочет!»

Тем временем к Спасалке, натужно урча, подъехали две неуклюжие кособокие машины. Из машин вылез разноцветный пластилиновый народец, похожий на кегли, и плотным кольцом окружил Спасалку. В руках человечки держали кривень-кие ружья, а на их головах вместо касок поблёскивали железные бутылочные крышки с надписью «НАРЗАН».

–  ТАРЗАНЫ, - приказал Буме, - целься! А ты, болван, па-а-чему не целишься? Стрелятель не отлепляется? Взять его!

И бедного тарзана, у которого не отлепился от спины стрелятель, молча поволокли в машину.

–  Эй, Муха! А где же часовщик?

Жирную Муху так трясло от страха, что вместе с ней, дзинькая пустыми бутылками, трясся весь автобус.

–  У-у-бббб-е-жал…

–  Что-о-о-о?!!
– взревел Буме таким страшным голосом, что Муха как подкошенная повалилась на землю.

–  Не губите! Всё отдам! Все рюрики! Только не надо под солнце.

Трясущимися лапами она сдёрнула с себя железную банку, полную драгоценных рюриков, и протянула Бумсу.

–  Смотри у меня, Дэ Мэ, - деловито пряча банку, пригрозил Буме.
– Ещё раз людуришь - никакие рюрики не помогут. Завтра пришлю тебе новую банку. Побольше этой.

–  О-о-о!
– задохнулась от счастья Муха.
– Позвольте поцеловать вашу царственную ножку… - И поползла на пузе к Бумсу.

–  Пошла-пошла!
– брезгливо отпихнул её Буме.
– Заразишь ещё чем-нибудь… А это кто такая в шляпе?

–  Это она, тётка эта зелёная, часовщика предупредила, - оживилась Муха.
– Вот кого в тарзаны-то перелепнуть надо!

–  Женщин не берём, - гордо сказал Буме и неожиданно прыгнул на спину сидящего Купороса.

–  Купорос, рысью вперёд, марш!

–  Куда?
– равнодушно спросил Купорос.

–  На Яму!

Зазвенели болтики, гаечки на Бумсе, и Купорос лениво, как верблюд, затопал на таинственную ЯМУ.

За ним на самой высокой пластилиновой скорости поползли машины с тарзанами.