Чтение онлайн

Я свернул с дороги, решив срезать через один из дворов. Несколько шагов — и неожиданно под левой ногой что-то громко хрустнуло, сильно просев. Рывок вперед — но было уже слишком поздно. Вторая нога и вовсе не нашла опоры. Из-за того, что двигался слишком быстро, я не успел среагировать, завалившись вперед; левая нога отозвалась болью, когда ее выгнуло всей моей массой. Изогнувшись, я умудрился выдернуть конечность из капкана, избегая перелома. И упал на бок. Снизу снова что-то хрустнуло, и я разом провалился вниз.

Полсекунды свободного падения — и полет закончился весьма болезненно для меня: я придавил травмированную руку. Боль я ощутил в полном объеме, с трудом сдержавшись от того, чтобы взвыть во весь голос. Закусив губу и выждав, я перевернулся на спину, посмотрев наверх.

Там — примерно в двух метрах надо мной, — зияла неровная дыра, сквозь которую на меня продолжали падать тяжелые дождевые капли.

И куда это меня угораздило упасть? Судя по краям пролома, провалился я сквозь дерево. В голове возникла догадка о месте, где я оказался. Приходилось видеть такое во дворах некоторых жителей Синуэды. Нечто вроде кладовой — или погреба. Буквально, нора в земле, расположенная выше уровня грунтовых вод. Нередко вход в такую кладовую перекрывался простым щитом из досок. Видимо, так было и в данном случае — только этот щит оказался недостаточно прочным, чтобы выдержать мой вес.

Мое предположение о характере этого места подтвердилось, когда я присев, смог осмотреться. Действительно, чья-то кладовая. Пол из уплотненной до каменного состояния земли. Стены из грубо обработанных стволов деревьев, в некоторых местах поддавшихся гнили и плесени. Каких-либо припасов тут сейчас не было: либо их забрали хозяева при эвакуации, либо их позаимствовал кас для нужд своих воинов. В целом, помещение было достаточно просторным. Оно и понятно: обычно именно в таких погребах хранят урожай за целый сезон.

Спешка сыграла со мной дурную шутку — из-за гари и сажи я не видел, куда наступаю. Результат налицо. И ведь на первый взгляд все продумал: специально бежал там, где до пожара не было никаких строений, чтобы не напороться голой ногой на острую щепу или гвоздь. Но не учел всего.

Нет времени костерить себя за глупость. В любом случае, мне нужно решить, как поступить дальше. Из-за непредвиденного падения я потерял фору перед преследователями. Так что же теперь? Выбраться из погреба и попытаться уйти в холмы, к храму Наэ-Хомад? Или остаться тут? После секундного раздумья я принял решение: лучше не пытаться спрятаться здесь. У меня не было малейшего желания оставлять все на волю случая: найдут ли эту кладовую аг-наарцы или нет.

Определившись, я попробовал подняться на ноги, но остановился, скривившись. Рука пострадала куда серьезней, чем мне казалось ранее, о чем мне ясно сообщили болевые ощущения. В таком состоянии, как это не прискорбно осознавать, у меня не выйдет выбраться из этого погреба: мало того, что мне нужно будет забраться по лестнице, представлявшей из себя вбитые в стену толстые металлические скобы; так же мне нужно будет откинуть щит. А если он еще и заперт сверху на засов, то задача многократно усложнится.

Не медля, я стянул куртку, дабы иметь возможность лучше оценить травму. Как я и предполагал, у меня наличествовал вывих плеча. О том, как вернуть сустав на место, я имел представление. Если упростить до максимума, то нужно заставить кость повторить путь в обратном порядке. Но это легко только на словах, а вот на деле…

Сжав зубами рукав куртки, я резко дернул пострадавшую конечность, вправляя ее. Короткая, ослепительная вспышка боли, негромкий щелчок. Выплюнув рукав, я с облегчением вздохнул. Ощупал плечо, пошевелил рукой: все получилось. Конечно же, в идеале мне бы не следовало напрягать эту руку в течении продолжительного времени, но реалии таковы, что избежать нагрузки на нее не получится.

Вот и сейчас, натянув куртку обратно на себя, я начал взбираться по лестнице наверх. Деревянный щит, прикрывающий вход, не был заперт: я без особых сложностей приподнял его. Выглянул в возникшую щель. И медленно опустил его назад. Спустился вниз и отполз в самый дальний угол, туда, куда не пробивался слабый луч света из пролома.

Аг-наарцы были уже здесь, и они однозначно искали меня. Совсем неподалеку от той дыры, в которую я так неудачно провалился, стояли солдаты, и это означало, что выбраться незамеченным не получится.

Как ни прискорбно это было осознавать, от меня более ничего не зависело. Теперь все в руках случая — если псы жриц наткнутся на эту яму — мне не жить. И, думается мне, это наиболее вероятный исход.

Что ж. Сдаваться просто так я был не намерен. Я достал метательные ножи, разложив их на полу. Извлек из ножен меч, положив его так, чтобы было удобно схватить при необходимости. И стал ждать. Если меня найдут — живым не дамся. Заберу с собой как можно больше аг-наарцев и, если потребуется, сам себя прикончу. Нельзя попадать в плен. Как я слышал не раз, жрицы крайне изощренны в пытках, и у меня не было ни малейшего желания проверять это на себе.

Одеревеневшими — и вовсе не от холода! — пальцами я достал из нагрудного кармана запечатанный воском маленький глиняный флакончик. Меня дрожь пробивала от одной только мысли, что придется выпить его содержимое, но если ситуация вынудит — колебаться я не буду, ибо альтернатива будет еще хуже.

Эту алхимическую отраву дал мне во время инструктажа Реэз-Шэ. Из его разъяснений стало ясно, что содержимое флакона — редкостная алхимическая дрянь, глотать которую следовало только в одном-единственном случае: если не было желания посмертно стать нежитью, мертвой марионеткой в руках жриц. Колдун в общих словах описал принцип действия зелья: оно, буквально говоря, довольно быстро разлагало любое живое существо в гнилостную слизь, не оставляя даже костей и делая невозможным применение любой, даже самой искусной некромантии. Вот только был один неприятный момент — зелье не убивало сразу и гниение почти до последнего момента проходило заживо.

Ожидание. Звук капель дождя, барабанящих по дереву, падающих на утрамбованный пол. Собственное дыхание — очень громкое. Стук сердца: обычно на такие вещи не обращаешь внимания, но сейчас я его отлично слышал и оно, как мне казалось, ухало подобно молоту. Неопределенность ситуации оставляла меня в напряжении, заставляла вслушиваться в каждый звук. Потому я и не пропустил голосов, раздавшихся совсем рядом с входом в мое укрытие.

Скоро все закончится.

Проем загородила тень, перекрывшая собой слабый свет, идущий снаружи. Я взялся за рукоять кинжала, а пальцы другой руки напряглись над разложенными веером метательными ножами.

— Ну, что там? — услышал я говор с характерным акцентом. — Видишь что-нибудь?

Что в Кшале, что в Аг-Наар главным был один язык — си-хаэ. Его различия и диалекты, конечно же, существовали, но были столь незначительны, что я прекрасно разбирал переговоры солдат.

— Подожди… — в проем просунулась голова аг-наарца и солдат осмотрелся. Спиной я вжался в стену. До того угла, в котором я нашел укрытие, не пробивался свет, более того, своим телом солдат перекрыл проем, отчего мрак в кладовой еще более сгустился. Не будь среди ищущих меня жриц — так я бы использовал Ат-Ску. С ним бы я с гарантией смог спрятаться от солдат. Но не от ведьм.