Земля любви
Шрифт:
Утром, когда она встала, дом был пуст. Жанет не спеша обошла его, полюбовалась гостиной, столовой. Больше всего на свете она любила это утреннее время, когда некому было нарушать заведённый ею порядок. Люди мешали ей, они всегда оказывались врагами незыблемости, во всё вторгались, всё меняли, портили.
Жанет позвонила в колокольчик, призывая экономку Мариану.
– Позаботься о работе для этих двоих, которых мой муж собирается поселить у меня в доме! Девушка пока может помогать Антонии на кухне, а парень, может быть, на конюшне?
Мариана с сомнением покачала головой:
– Хозяин не позволит, чтобы гости работали у него как слуги. Да и Антония терпеть не может, если в кухне находится кто-то посторонний.
– Тогда она будет помогать Луизе, - упрямо произнесла Жанет, - и если ты упомянула хозяина, то не забудь, что в доме я – хозяйка! И сделаю так, как считаю нужным!
В этом Мариана не сомневалась, за долгие годы работы в семье Мальяно, она успела прекрасно изучить нрав своей госпожи и знала, насколько та страшна в гневе.
Ближе к полудню к дому подъехал экипаж, из него вышли заплаканная Жулиана и расстроенный Франческо.
Выяснилось, что всех контрактников ранним утром отвезли на фазенду, где они подрядились работать. Уехали они на поезде, а куда, в приюте никто не знал. Партии рабочих приезжали, потом уезжали, - за этим следили вербовщики, которые их везли.
– Как он мог не оставить мне даже записки! – рыдала Жулиана.
– Он же знал, что я его буду искать!
– А может быть, он и грамоты не знает, - предположил Франческо, - или не знает, что ты умеешь читать. Может такое быть?
Жулиана кивнула. В сущности, она ничего не знала о Матео, даже фамилии, но знала точно: после того, что с ними случилось, это единственный мужчина и его она будет любить всю жизнь.
Франческо с сочувствием поглядывал на Жулиану, снисходя к пылкой юности, которая не знает иной меры, чем «вся жизнь», и не умеет позаботиться ни о сегодняшнем, ни о завтрашнем дне.
– Ну что ж, наберись терпения. Раз ты не знаешь даже фамилии, нам придётся искать его дольше, - сказал он, думая, что, возможно, эта пароходная страсть не так уж и серьёзна. Вполне возможно, она скоро пройдёт, как проходит у детей сыпь.
– Займись нашей девочкой, - обратился он к жене, - отвези её к своей портнихе и закажи гардероб, и ещё нужно будет подумать об учителе португальского.
Жанет, молча, вышла из комнаты, и всё своё возмущение вылила Марко Антонио.
– Что он себе воображает, твой отец? Что я поведу эту… эту… - Жанет не могла подобрать слова для девушки и наконец, нашла самое обидное, - итальянку к своей портнихе? Да никогда в жизни! Пусть даже не мечтает!
Марко Антонио выслушал бушевавшую мать молча, потом тихонько закрыл дверь и отправился к отцу.
– Гардеробом моей названой сестры займусь я, - сказал он.
Отец с сомнением посмотрел на него.
– Не беспокойся, я справлюсь, - с насмешливой улыбкой подтвердил юноша, - просто я закажу всё необходимое и принесу тебе счёт.
Отец не стал уточнять, впервой или не впервой заниматься сыну женским гардеробом, и ответил коротко:
– Я буду тебе благодарен.
– Гардероб для Принцессы или для Золушки?
– уточнил Марко Антонио.
– Для порядочной девушки, которая носит траур по погибшим родителям.
– А ты носишь траур в душе, да, папа? – проницательно заметил Марко Антонио.
– Да, так оно и есть, сынок! Неблагодарность - самый страшный порок людей, а настоящая дружба - редчайшее сокровище. Позаботься о Жулиане, уважай её как сестру, помоги мне отдать мой неоплатный долг!
– Я не дам ни одному волоску упасть с её головы, папа!
– с горячностью, удивившей Франческо, откликнулся Марко Антонио.
– И с удовольствием буду учить её нашему языку.
– Спасибо тебе, сынок.
С появлением Жулианы в доме Марко Антонио сделался домоседом. Другая бы мать была счастлива, что сын её образумился, остепенился, отстал от дурных знакомств, но Жанет и это поставила в вину бедной девушке.
– Марко Антонио сам говорил, что терпеть не может итальянок. Пусть не надеется, он в её сети не попадётся!
– шипела она.
– Мариана! Почему Жулиана не перегладила это бельё? Ну-ка, позови её!
– Она занимается, - доложила через несколько минут Мариана.
– Чем это?
– недовольно спросила Жанет.
– Португальским языком, по распоряжению дона Франческо.
– Может, он ей ещё и учителя нанял?
– возмутилась госпожа Мальяно.
– Нет, с ней занимается Марко Антонио в своей комнате.
– Хотела бы я знать, чем они там занимаются, - вскипела озабоченная мать. – Эта распутная девица того и гляди, испортит моего мальчика! Говорила я, что таких и на порог нельзя пускать!
Экономка, молча, слушала свою хозяйку. Ей Жулиана нравилась - скромная, услужливая, она не брезговала никакой работой в доме и охотно помогала бы по хозяйству, если бы дон Франческо не сердился, видя, что из гостьи она превращается в служанку. Да, Жулиана была ей симпатична, хотя кое-какие сомнения на её счёт у Марианы и возникли. Но их она пока держала при себе.
Глава 3
На фазенде «Эсперанса», что означает «надежда», ждали новых работников-итальянцев. Хозяин фазенды, сеньор Гумерсинду, довольно потирал руки, радуясь, что наконец-то его бескрайние плантации кофе получат надлежащий уход. Всё это время у него надрывалось сердце при виде печально поникших листьев и твёрдой, необработанной земли.
– Мерзавцы! – честил он ушедших негров, вспоминая, как целую ночь они жгли костры, пили, ели и танцевали, а на рассвете, смеющиеся, хмельные то ли от вина, то ли от свободы, пошли чёрной толпой прямо навстречу солнцу. – Мерзавцы! – повторил ещё раз сеньор Гумерсинду. – Нет, чтобы повременить месяц-другой и сдать всё имущество с рук в руки новым работникам!
Его жена Мария ду Сокорру сожалела о рабынях-негритянках про себя. Ей очень не хватало их на кухне. После того как вся домашняя работа свалилась на неё и двух дочерей, она чуть ли не целые дни проводила у плиты и, хотя была женщиной кроткой, терпеливой и работящей, всё-таки очень мечтала о помощницах. Однако вслух ничего не говорила, а если и говорила, то только радовалась, что Бог и правительство избавили её от «бесстыжих нахалок». По-иному она их не называла. И на то были особые причины.