Земля любви
Шрифт:
– Вы что, дрались в постели?
– спросил Эриберту.
– Нет, мы дрались у самой двери. Там и произошёл тот проклятый выстрел. Эрнандес упал, а я сразу бросился к Ортенсии… То есть к убитой женщине. Когда я понял, что Ортенсия жива, то решил перенести Эрнандеса на кровать, чтобы вы подумали, будто их убил обманутый муж, из ревности. И сразу же ушёл оттуда.
– Что ж, это похоже на правду, - сказал Эриберту.
– Мы обнаружили следы крови на полу, как раз возле двери.
– Я ничего от вас не утаил. Всё именно так и было, - клятвенно заверил его Амадео.
– Вам следует найти хорошего адвоката, который сможет доказать на суде, что вы действовали в рамках самообороны, - посоветовал ему Эриберту.
Арест Амадео и его признание в убийстве подкосили Ортенсию. Она плакала, рыдала в голос, и никому не удавалось её успокоить. Когда Долорес говорила ей: «Ты же беременна, подумай хотя бы о ребёнке», Ортенсия кричала в истерике: «Не напоминайте мне о ребёнке! Как он будет жить, зная, что его отец – убийца?!»
Жулиана и Матео искренне сочувствовали Ортенсии, но не знали, как ей помочь. И тогда Матео решил сходить в полицию - поговорить со следователем и, если позволят, с Амадео.
– Может, следователь подскажет, как можно облегчить участь Амадео, - пояснил он Жулиане цель своего похода к Эриберту.
Жулиана одобрила намерение мужа, и он, встретившись с Эрибсрту, узнал, что Амадео вполне могут оправдать, но для этого надо найти хорошего адвоката.
– Я знаю такого адвоката, - сказал Матео, имея в виду Маурисиу, который в своё время помог ему вернуть сына.
Когда же Матео пришёл в тюрьму на свидание с бывшим компаньоном, Амадео не поверил своим глазам:
– Ты?! Зачем ты здесь? Хотел увидеть меня раздавленным?
Матео сказал, что нашёл для него адвоката.
– Это сеньор Маурисиу, который вёл дело Жулианы. Он помнит Ортенсню и сразу же согласился ей помочь.
– А ты? Почему ты мне помогаешь? После всего, что между нами произошло!…
– Зачем ворошить прошлое? Сейчас надо думать о твоём будущем ребёнке и об Ортенсии. На неё было страшно смотреть, а сейчас она воспрянула духом - когда узнала, что тебя будет защищать Маурисиу.
– Прости меня за всё. Я очень виноват перед тобой, - растроганно произнёс Амадео. – Спасибо, что не оставляешь в беде Ортенсию. Может, ты вернёшься на стройку и поможешь ей там? Она же совсем ничего не смыслит в строительстве.
– то же самое ты говорил и обо мне, - напомнил ему Матео.
– Перестань! Я же попросил у тебя прощения. Возвращайся! Пожалуйста! Ещё неизвестно, когда состоится суд и чем он закончится…
– Маурясиу твёрдо уверен, что добьётся оправдательного решения суда.
– Ну, дай-то Бог!
Так Матео вновь получил работу на стройке.
А потом состоялся суд, который полностью оправдал Амадео, и всё вернулось на круги своя. Матео не гнушался никакой тяжёлой работой, но быть в подчинении у Амадео и выслушивать его раздражённые замечания он не мог - гордость не позволяла!
Поэтому, он, однажды распрощался со стройкой и вновь оказался в числе безработных.
Глава 33
Открыв сыну всю правду о своей любовной связи с кучером, Жанет не стала таиться и перед слугами. Утром она спокойно вышла к завтраку и, не увидев за столом Марко Антонио, велела Луизе позвать Жозуэ.
Тем временем другая служанка доложила ей, что Марко Антонио рано уехал из дома, отказавшись от завтрака, а также от слуг кучера.
Жанет это известие нисколько не огорчило. Заговорщически взглянув на вошедшего кучера, она произнесла торжественно:
– Сеньор Жозуэ, садись рядом со мной, мы будем завтракать!
– Но, мадам… - замялся он, не решаясь занять, то самое кресло, в котором прежде восседал Франческо Мальяно.
– Садись, дорогой, нам больше незачем притворяться!
Кучер не без удовольствия расположился в кресле Франческо, а Луиза и Антония застыли посреди столовой как порализованные.
– Ну, чего стоите, рты разинули?
– грубовато обратилась к ним Жанет.
– Обслуживайте сеньора Жозуэ!
После завтрака Луиза, осмелев, спросила госпожу:
– Прикажете подготовить комнату для сеньора Жозуэ?
– Нет, он будет оставаться в своей прежней комнате, пока мы отсюда не уедем.
Жанет проявила такую осторожность, опасаясь бурной реакции Марко Антонио, который вчера в порыве гнева уже грозился убить Жозуэ. Чтобы не провоцировать его на новые вспышки агрессии, Жанет вообще решила как можно скорее уехать из особняка вместе с Жозуэ. Но денег, вырученных от сделки с Франческо, оказалось недостаточно для того, чтобы купить новый дом, и она в итоге согласилась переселиться в тот дом, что предназначался для Марко Антонио и Жулианы.
Перемены, произошедшие с Жанет, были столь разительными, что даже её эстетические вкусы кардинально изменились: теперь ей претила роскошь, она считала дурным тоном покупать дорогую мебель и, обставляя своё новое жилище, выбирала для него скромные простые вещи – точно так же, как недавно это делала Мария, жена Гумерсинду.
Жозуэ ни в чём не перечил Жанет, и было непонятно, разделяет ли он её вкусы или попросту проявляет равнодушие, вынашивая какие-то иные планы на будущее. Жанет это немного беспокоило, и однажды она прямо спросила его:
– Ты и в самом деле намерен жить со мной?
– А зачем бы я добивался тебя?
– ответил он весьма уклончиво, нисколько не развеяв опасений Жанет.
– Я не знаю зачем! Ты никогда этого не говорил. И вообще, ты никогда не рассказываешь о себе. Почему? Я ведь даже не знаю, кто ты и откуда, есть ли у тебя семья.
– А зачем же ты взяла меня на работу? Надо было прежде навести справки обо мне.
– Я не сделала этого, потому что ты понравился мне с первой же минуты!
– То же случилось и со мной: я влюбился в тебя с первого взгляда!
– Значит, ты меня всё-таки любишь? Это у тебя не случайно вырвалось?
– Ну конечно, моя дорогая! Поверь, я и сам не предполагал, что смогу так влюбиться!
В тот раз Жанет удалось спровоцировать Жозуэ на признание в любви, но подробности его биографии так и остались для неё загадкой, которую она, впрочем, и не слишком-то стремилась разгадать.
Правда, она не однажды говорила: «Ты совсем не похож на кучера», но это вызывало в ней лишь умиление и восторг, а вовсе не какие-то подозрения. Жозуэ представлялся ей негаданным подарком судьбы, и она дорожила им, предаваясь своему сч астью без оглядки на прошлое и без опасений за будущее.