Чтение онлайн

Чтобы развеять этот бред, Марко Антонио устремился к комнате матери и попытался войти туда без стука, чего прежде никогда не делал.

Дверь, однако, была заперта изнутри - чего тоже раньше никогда не случалось. В этом Марко Антонио увидел подтверждение своей ужасной догадке. И, не задумываясь о возможных последствиях, принялся стучать кулаком в дверь.

К счастью для Жанет, она сумела быстро сориентироваться в обстановке и проявить завидное хладнокровие.

– Кто там? Что случилось?
– спросила она из-за двери сонным голосом.
– Я уже сплю!

– Это я, мама. Ты одна в своей комнате?
– прямо спросил Марко Антонио.

– Господи! Сынок, что с тобой? Ты пьян? Выпил лишнего?

Она задавала вопросы, но дверь по-прежнему не открывала, и Марко Антонио всё понял окончательно.

– Да, я выпил, но совсем немного, - сказал он.

– А почему ты так громко стучал? Разбудил меня… Что-нибудь случилось?

– Да тут Луиза сказала мне, что комната кучера пуста!

– Ну и что? Я разрешила ему уйти из дома на ночь! – ответила Жанет из-за двери.

– Я так и подумал, - не стал ещё больше накалять обстановку Марко Антонио.
– Спокойной ночи!

Когда его шаги за дверью стихли, Жанет произнесла клятвенно:

– Я завтра же уволю Луизу!

Но ей пришлось нарушить эту клятву, потому что Луиза перехватила инициативу и сама повинилась перед госпожой, прежде чем та успела её отчитать.

– Я вчера так испугалась! Вошла ночью в комнату Жозуэ, а она - пустая!

– И с каких это пор ты ходишь по ночам в спальню к Жозуэ?
– весьма заинтересованно спросила Жанет.

– С того момента, как он появился здесь, сеньора, я полюбила его!

– И ты всё это время спала с ним?!

– Нет, сеньора! Он этого не хочет! Он меня всегда прогоняет!

– А ты веди себя поприличнее, не навязывайся ему!
– беззлобно проворчала Жанет, весьма довольная услышанным.

За завтраком она слегка пожурила Марко Антонио - мол, перебрал вчера лишнего, пришёл домой пьяным, не делай этого впредь. А он вдруг поймал себя на том, что не может смотреть ей в глаза, не может выносить этой чудовищной фальши. Чем такое терпеть, не лучше ли сразу сорвать все маски, и - будь что будет!

Кое-как позавтракав, он поспешил в банк и по дороге спросил у Жозуэ:

– Ты сегодня не ночевал дома?

– Да, сеньор.

– И где же ты провёл ночь?

– У любимой женщины!
– с нескрываемой насмешкой ответил кучер и, совсем обнаглев, озорно подмигнул своему хозяину.

Марко Антонио стоило больших усилий сдержаться, чтобы не избить его прямо здесь, в экипаже. Но спускать такую дерзость кучеру он не собирался, а просто решил подождать до ночи. И отцу не стал ничего говорить, хотя тот сразу же заметил, что сын явно не в себе.

– Я вчера выпил лишнего, - объяснил ему своё состояние Марко Антонио.

С наступлением ночи он неотрывно следил за комнатой матери и, когда туда прошмыгнул Жозуэ, решительно последовал за ним.

Шустрый кучер, однако, успел выпрыгнуть в окно. А Жанет не стала отпираться. Она даже с некоторым облегчением призналась сыну, что любит Жозуэ и собирается жить с ним как с мужем в новом доме.

– Мама, ты отдаёшь себе отчёт?
– схватился за голову Марко Антонио.
– Ты - и этот кучер?! Что у вас может быть общего?

– А что общего у твоего отца с его макаронщицей?
– задала резонный вопрос Жанет и сама же на него ответила: - Вероятно, любовь!

Матео лишился работы в самое неподходящее время, когда разразившийся в стране финансово-экономический кризис вовсю набирал обороты, выбрасывая на улицы бразильских городов тысячи таких же безработных.

Эти люди, с рассвета занимавшие очередь на биржах труда и каждый день уходившие оттуда ни с чем, винили во всём своих прежних работодателей, не понимая истинных причин и масштабов катастрофы, в которую оказалась ввергнута Бразилия.

Те же, кому доставало образованности и ума разобраться в сути происходящего, были недовольны политикой нового президента – Кампоса Салеса, который вознамерился любыми средствами остановить инфляцию и укрепить национальную валюту. Для этого правительством были приняты драконовские меры, больно ударившие по всем слоям населения - от поденщиков, работавших за кусок хлеба на кофейных плантациях, до крупных фабрикантов и банкиров, которые сразу же стали нести огромные убытки.

Борясь с инфляцией, правительство изымало из оборота обесценившиеся деньги, а новых не печатало. При этом банкам было запрещено выпускать какие-либо ценные бумаги, которыми те смогли бы расплачиваться с клиентами. И как следствие в стране возникла острая нехватка денег. Владельцы фабрик, задолжавшие своим работникам, увольняли их, чтобы не наращивать новые долги, и понемногу сворачивали производство. Один за другим закрывались банки. Потребительская торговля тоже пришла в упадок, поскольку покупательная снособность населения снизилась до предела. Обнищавшие люди не имели возможности даже покупать кофе, и вскоре наступил момент, когда деньги вообще перестали поступать в государственную казну.

Пытаясь хоть как-то исправить положение, правительство Салеса допустило ещё одну ошибку: резко увеличило налог на продажу основных потребительских товаров, чтобы выкачать деньги из тех, кто ещё не успел обанкротиться.

Но, большинство производителей, не вынесли бремени этого непосильного налога: им было выгоднее вообще закрыть фабрики, чем работать себе в убыток.

Как нарочно, в тот год предполагалось собрать невиданный урожай кофе, а склады по всей стране ломились от прошлогоднего, ещё не растроданного запаса отборных кофейных зёрен.

Крупные землевладельцы стали бить тревогу на правительственном уровне и лоббировать свои интересы в парламенте.

Аугусту, как их полномочиый представитель, говорил с парламентской трибуны, обращаясь к коллегам-депутатам:

– Мы должны потребовать от правительства льготных условий на продажу кофе: надо повысить закупочные цены и снизить потребительские, чтобы он стал доступен для малоимущих бразильцев! Ведь кофе – это основная статья дохода в нашем бюджете. Чем больше его будет продано, тем больше денег получит наше государство! Даже странно, что таких простых вещей не понимает господин Салес! От отчаяния или по недомыслию он сейчас сделал ставку на иностранный капитал - впустил сюда шустрых немецких дельцов, которые уже скупают наши богатейшие земли за бесценок. Но мы не должны с этим мириться! Надо изыскать в бюджете какой-то резерв, пойти на дополнительные затраты и развернуть широкую рекламную кампанию за рубежом, чтобы весь мир научился пить бразильский кофе!

Идеи Аугусту нашли поддержку в парламенте, но президент оказался к ним глух, и всё осталось по-прежнему: кризис продолжал углубляться, порождая голод, нищету и страдания огромного числа бразильцев, среди которых был и Матео.

Бесконечные и бессмысленные скитания по фабрикам, балансирующим на грани разорения, постепенно измотали его. Он был близок к отчаянию. Те деньги, что он получил от Гумерсинду и Амадео, таяли буквально на глазах и уже подходили к концу. А Жулиана теперь приносила домой, какие-го жалкие крохи, потому что работала всего три дня в неделю, хотя и это было благо. Паола проявила сострадание к своим сотрудникам, не стала их увольнять, а ввела у себя на фабрике сокращённую рабочую неделю.