Чтение онлайн

Альберт посмотрел на голограмму, но взгляд его был устремлён куда-то сквозь неё, в самую суть этой непонятной загадки.

Человек. На борту моего флагмана. Здесь.

Командор сжал руки в кулаки, и впервые за долгое время внутри него поднялась не привычная холодная решимость, а странная дрожь предчувствия, будто давно забытая угроза поднимала голову из глубин прошлого. Он прекрасно понимал, почему все данные шифруются. А так же сам, непосредственно, приложил к этому руку.

— Вызывайте Листуру. И подготовьте изолятор. Этот пленник – особый режим. — медленно сказал Альберт, наконец переведя взгляд на лейтенанта. — Никто не прикасается к нему без моего прямого приказа. Второй тоже.

— Есть, сэр!

И пока лейтенант отдавал команды, Альберт ещё раз бросил взгляд на того самого человека. Его сердце билось неровно.

Что вы тут делаете?..

***

— Клянусь честью, Мирок, тебе это так просто не сойдёт с рук. — Ирис процедила сквозь стиснутые зубы, каждый слог – как капля яда.

Всё вокруг рушилось. Их план, выверенный до мелочей, разваливался прямо у неё на глазах. Они собирались провести древний, почти забытый ритуал, чтобы вырастить пси-камни – редчайшие артефакты, способные ускорять развитие способностей одаренных до немыслимых высот. Но теперь, когда правда всплыла наружу, Ирис знала: этот ритуал был запрещён всеми, от Межгалактического совета до отдалённых дикарских колоний. Потому что камни рождались не из пустоты, они требовали жизни. Много жизни.

Она слышала легенды о том, как эти кристаллы сводили ума псионов, превращая их в машины разрушения.

Сам Мирок стоял неподвижно, лицо стало каменным, губы сжались в плотную линию. Глаза у него горели холодной, фиолетовой сталью, когда он встретил взгляд Ирис. Все его естество ненавидело её тон, с которым она вела диалоги. Но после последнего разговора, ему совсем не хотелось спорить. Не сейчас, когда всё летело к чертям. Он лишь слегка приподнял подбородок, давая понять: “я здесь не виноват”.

Тишину нарушил Хирм.

— Ирис… — начал он своим низким, глухим голосом, как будто сквозь гранит. — Начался сход. Контейнеры пошли. — он провёл рукой над коммуникатором, и в воздухе вспыхнула голограмма планеты. — Множественные падения на западных материках. Идут каскадом… через один. Будет и второй круг.

В голосе Хирма не дрогнуло ни ноты, но в глубине глаз читалась печаль. Он знал, их план пошел комете под хвост. И, как ни старался оставаться равнодушным, внутри всё сжималось от осознания масштабов бедствия, которое их ждало, стоит лишь капитану всё узнать.

Ирис шагнула ближе, прищурилась, вглядываясь в мерцающие метки на проекции. Красные точки множились с каждой секундой.

— Дерьмо… — выдохнула она. Её рука скользнула по губам, сухим и потрескавшимся. — Они срабатывают без нужного импульса изнанки. Теперь это было больше похоже на примитивное восхождение, одно из тех, которое проходили сотни тысяч и миллионы лет назад.

Спустя пару мгновений раздумий, она нашла вариант, который мог бы спасти их жизни. По крайней мере, ей хотелось в это верить. В голосе мелькнуло что-то опасное, почти хищное.

— Нам нужны самые густонаселённые сектора. Там, где прорывы захватят максимум примитивов. — она облизнула губы, взгляд блестел. — Пусть их планета превратится в кровавый инкубатор, но мы сможем собрать кристаллы с цельных порождений.

Она резко развернулась к Мироку, глаза метали вспышки молнии. Подойдя вплотную к нему, ловким движением схватила его за ворот костюма, и дернула с силой, прижав к себе так близко, что он чувствовал её дыхание.

— А ты. — голос зазвенел как нож. — Молись своим богам, чтоб этого хватило для капитана. Если он решит, что мы провалились… — Ирис с силой оттолкнула его, и Мирок, едва удержав равновесие, врезался спиной в ближайшую перегородку.

Он не сказал ни слова. Только холодная усмешка скользнула по его губам. Внутри его всё кипело от презрения к Ирис, к её театру. Пусть играет свою роль… пока может.

Хирм медленно покосился на них обоих, молча наблюдая, как ситуация выходит из-под контроля. Его охватывала буря, но лицо оставалось неподвижным, хорошая привычка, выработанная годами. Он знал цену этим кристаллам. И знал цену тем, кто готов ради них уничтожать миры. Происходящее ему не нравилось.

В голограмме тем временем вспыхнули новые зоны схода. Планета начинала стонать от рушившихся на неё ударов.

Тишина стала почти ощутимой.

— Идем за агентами, всё ж таки надо забрать прототип. Вдруг ещё сможет нам пригодиться. — после слов Ирис, они сорвались в ускорении, и направились какими-то витиеватыми маршрутами под землю.

***

— Дети! К столу! — позвала женщина, её голос прозвучал ласково, но настойчиво, прокатившись по квартире, словно тёплая волна.

Вероника Михайловна Вишневская, пятьдесят пять лет, но кто бы дал ей этот возраст? Незнакомцы обычно говорили, что ей не больше сорока. Высокая, стройная, с осанкой балерины и мягкой грацией, она двигалась по кухне легко и отточено, будто танцевала свой собственный, невидимый вальс. От плиты к холодильнику, от холодильника к раковине – плавные переходы с чётким ритмом хозяйки, которая знала каждый уголок этой кухни на ощупь.

Свет светлых волос, чуть тронутых сединой у висков, ловил солнечные лучи, льющиеся в окно. Глаза – глубокие, тёплые, цвета зеленеющей листвы, в которых всегда таилась смесь заботы и тихой грусти.

С порога кухни за ней наблюдал Евгений Игоревич Вишневский. Высокий, подтянутый мужчина лет шестидесяти, с уверенной осанкой, которой мог бы позавидовать любой офицер. Волосы серебристые, аккуратно зачёсанные назад, лицо с резкими чертами и мягкими морщинками в уголках глаз. Взгляд цепкий, внимательный, но сейчас он был более расслабленный и полный обожания.

Он сел за обеденный стол с маленьким блокнотом, чертя что-то ручкой, но на самом деле уже давно потерял нить своих записей. И делал это по инерции. Его взгляд неотрывно следил за каждым движением Вероники. Её пластика завораживала так же, как и тридцать лет назад. И каждый раз, глядя на неё, он будто заново влюблялся.

Вероника поймала озорной взгляд мужа, едва заметно улыбнулась, продолжая нарезать свежий хлеб. Их глаза встретились и застыли на несколько долгих секунд. Там было всё: шутливая укоризна, заговорщицкая нежность, и эта безумная, живая любовь, которая прожила с ними все эти годы и никуда не исчезла. В этот миг между ними будто замкнулась цепь, не требовавшая слов.

Евгений слегка приподнял брови, сдерживая улыбку, а Вероника кокетливо качнула головой, как будто вторила ему: “Перестань глазеть, помог бы лучше!”

Он лишь усмехнулся и снова уткнулся в блокнот, делая вид, что занят. Но глаза продолжали украдкой следить за её танцем.

Из открытого окна в кухню врывались звуки весны: птичьи трели, звонкая капель с крыш, редкий лай собаки внизу, гул машин, теряющийся вдали. Откуда-то с двора долетали крики ребятни, рвущейся к теплу и свободе после долгой зимы. Аромат свежей земли и первых цветов смешивался с уютным запахом домашней еды, жареного картофеля и тушёных овощей.