Чтение онлайн

Паво твердо стоял плечом к плечу с товарищами, но в голове проносились варианты, как разрядить обстановку — один хуже другого. На нейтральной полосе между враждебными группами стоял Сура, судорожно сглатывая и тихо натягивая тунику обратно.

Феликс нарушил тишину; он говорил сквозь зубы низким рокочущим голосом:

— Император призвал нас на восток. Мы об этом не просили. Так что проклинайте нас, если хотите, но никогда не смейте хулить Митру.

— Мы будем защищать наш святой город от безбожников так, как сочтем нужным, — прохрипел в ответ Баптиста.

— Безбожников? — переспросил Зосима с недоверчивой усмешкой.

В этот момент Сура решил отступить назад, к своим. Баптиста выбросил руку, хватая его за плечо.

— Я не разрешал тебе двигаться, пес! Стоять, где ст...

Его слова оборвал хруст костяшек, врезавшихся в кость. Баптиста пошатнулся назад, прижав ладони к окровавленному носу и рту. Два обломка зубов упали на каменный пол вместе со струйкой крови.

Остальные стражники разинули рты, а затем набрали воздух в легкие.

— Бей их! — взревели они и бросились вперед, перепрыгивая через скамью «Клавдия».

В ответ Зосима, Кводрат и Феликс повели солдат «Клавдия» в контратаку.

Паво успел поставить одну ногу на скамью, прежде чем ладони бородатого стражника с безумными глазами толкнули его назад. Они упали вдвоем, катясь по полу среди леса ног. Вокруг эхом разносились яростные проклятия и болезненное кряхтение. Противник обрушил серию быстрых, жестких ударов по ребрам Паво, и огненная боль мгновенно протрезвила его. Он лягнул коленом, отпихивая мужчину от себя, а затем добавил левым боковым. Костяшки хрустнули, встретившись с челюстью, и Паво взревел от боли, но враг отшатнулся и осел в тени.

— Паво! — крикнул Сура.

Тот обернулся, увидел летящий в него по воздуху табурет и едва успел пригнуться. Табурет разлетелся в щепки о стену. Моргая и глядя сквозь мельтешение кулаков и падающих тел, Паво увидел Суру: его прижали к столу, Баптиста душил его. Паво запрыгнул на скамью, перемахнул через Кводрата, боровшегося с одним из стражников, нырнул под замах другого, а затем его развернуло шальным ударом прямо в скулу. Ошеломленный, он взмахнул руками и рухнул на спину Баптисте. Ревущий командир стражи отпустил Суру и резко развернулся, пытаясь стряхнуть Паво. Страдая от головокружения и тошноты, Паво мог лишь цепляться за плечи мужчины. Тем временем Сура пританцовывал вокруг вращающейся пары, пытаясь пнуть Баптисту.

— Держи его ровно, Паво. Держи, пока я не врежу ему по я...

— Хватит! — голос прорезал воздух, словно зазубренный клинок. Голос, который ни с чем не спутать.

Грохот потасовки стих так же быстро, как и начался. Паво сполз с плеч Баптисты. Все взгляды устремились к дверному проему. Там стояли четыре фигуры.

Галл взирал на них с презрительно сморщенной верхней губой. По одну сторону от него стоял низкорослый, грязный человек, по другую — высокий изможденный мужчина в легионерской тунике. Галл шагнул вперед, в свет ламп. Тяжело дышащие бойцы вытирали кровь с губ и носов, прижимая ладони к ушибам и разглядывая новоприбывших.

Галл прошел между ними, подбирая, а затем проглатывая каждое из кипящих слов, что готовы были сорваться с его плотно сжатых губ. Паво сглотнул.

В этот момент вперед шагнул изможденный мужчина.

— А, Галл, я погляжу, твои люди уже представились моей центурии.

Паво нахмурился, переглянувшись с Сурой, затем посмотрел на Баптисту.

Баптиста и его стражники смотрели в ответ на бойцов «Клавдия».

— Опцион Баптиста из XVI Флавия Фирма — мой лучший человек, — подтвердил изможденный. — Он и остальная часть моей центурии станут отличным эскортом для нашей миссии.

На лице каждого человека в комнате отразилось крайнее отвращение.

***

Легионеры XI Клавдия и XVI Флавия Фирма сбились вокруг столов разгромленной таверны, переговариваясь вполголоса, пока обрабатывали раны и приносили приглушенные, несколько вымученные извинения. Шум отошел на второй план, пока Паво пристально смотрел через стол. Этот потрепанный жизнью, сутулый центурион, сидящий напротив, назвался Карбо. Веселье улетучилось, воспоминания о драке меркли, и синяки ощущались лишь как тупая, далекая пульсация. Даже едкий выговор Галла подравшимся легионерам, а затем его инструктаж по миссии казались второстепенными. Да, им предстояло пройти через пылающее сердце Сирийской пустыни в поисках какого-то утерянного свитка. Но это мало что значило. Потому что последние слова Карбо гремели в ушах подобно грому.

— Парень, ты в порядке? — нахмурился Карбо, поглаживая белую бороду. — Получил по голове, да?

— Вы сказали... II Парфянский легион? — пролепетал Паво.

При этом упоминании Карбо выпрямился.

— Да, мой легион. — Он закатал короткий рукав туники, открыв выцветшее легионерское клеймо. Под ним виднелся контур кентавра — эмблема легиона. Но гордость на его лице угасла. — Пока их не вырезали в Безабде.

Сердце Паво екнуло.

— Но не все из Парфянского были убиты. Я слышал, что кто-то на востоке вернулся, кто-то... — По коже Паво пробежали мурашки от осознания. — Вы?

Карбо пожал плечами.

— Да, это был я. Никто, кажется, и не знал, что есть выжившие, пока я не ввалился в этот город и не рассказал об этом.

Мысли Паво неслись в сотне разных направлений.

— Копи, вы были в соляных копях?

Карбо насторожился и отвел взгляд от Паво.

— Был.

— А что с остальными?

— Из Парфянского? — нахмурился Карбо. — Парень, чего ты добиваешься?

— Фалько, — произнес Паво, слыша свои слова словно во сне. — Меттий Вителлий Фалько.

Карбо смотрел на него пустым взглядом, и Паво почувствовал, как умирает надежда. Но наконец потрескавшееся, изможденное лицо центуриона тронула смутная улыбка.

— Упрямый и храбрый сукин сын. Да, конечно, я помню Фалько — он был добрым другом. Из тех друзей, что встанут плечом к плечу, через что бы ни пришлось пройти, — он замолчал, словно заново переживая какое-то воспоминание. — Откуда ты...

Паво перебил его, вытаскивая медальон-фалеру из-за ворота.

— Я его сын.

Глаза Карбо расширились, и он откинулся назад.

— Мальчишка Фалько?

— Я думаю о нем каждый день. Я считал его погибшим после Безабды. Неужели он...?

Карбо выдержал взгляд Паво. Лицо его было мрачным, глаза тревожными.

Кровь стучала в ушах Паво, как боевой барабан.

— В тот последний день, когда пала Безабда, он был на стенах, рыча словно лев. Легионеры лежали мертвыми и умирающими вокруг него, многие бросились бежать по улицам, надеясь спастись через дальние ворота. Но не Фалько. Он продолжал сражаться... и он выжил.