Чтение онлайн

Тем эпическим сражением практически и закончилась война. Якима, лишившись союзника и обложенные многочисленными отрядами милиции, чероки не вступая в бой, вместе с семьями отошли в горы, откуда и отправили в Ново-Архангельск парламентёров.

Нехватка продовольствия сделала их сговорчивыми. Да и требования правителя были приемлимы. Признать за чероки переданные им земли и уступить Компании ещё 50 тыс десятин. За жизнь совсем немного.

Подобная мягкость, учитывая значительные потери 4-го эскадрона, объясняется не столько личными качествами Этолина, сколько политической необходимостью. Якима оказались близкими родичами палус, наиболее перспективными союзниками Компании. Фактически палус были ответвлением якима.

Пока в Ново-Архангельске шли мирные переговоры, закончилась, причём самым необычным образом, война на севере, в заливе Пьюджен.

"Вождь снокуалми Малкнубуус и вождь нискуалли Лихалюквал решили разрушить деревню осыпающих солью*(8) которые отняли их торговлю. Поход они назначили к началу Праздника Восьми огней (Ханука) потому, что знали, что евреи будут праздновать 7 дней.

В тот поход вышло 8 яку(боевых каноэ) в которых было 200 воинов. 6 яку спрятали, а в 2-х Малкнубуус и Лихалюквал с 70 воинами отправились в Сиэтл. Вожди объявили что пришли торговать с евреями, как уже делали не раз, и те приняли их радушно. Воины расположились на берегу, а для вождей с их подмышечными дали целый дом. Вокруг Сиэтла был забор высотой в 2 роста и Малкнубуус с Лихалюквалом хотели ночью открыть ворота, чтобы их воины смогли войти.

Но один из рабов Лихалюквала бежал к Сиэльту, вождю дувамиш, на землях которых был построен Сиэтл. О Сиэльте шла молва, что он человек очень добрый и щедрый. К нему приходили рабы с которыми плохо обращались и просили купить их у жестоких хозяев и Сиэльт их выкупал. У него было 6 рабов.

Раб рассказал Сиэльту о походе Лихалюквала. Сиэльт собрал 100 воинов и вечером отправился в Сиэтл будто на потлач. Там он рассказал начальникам евреев, что их гости вовсе не купцы, а "касатки"(пираты, охотники за рабами) и объяснил, как надо поступить, чтобы победить без большой войны.

Начальники евреев вместе с Сиэльтом пришли к Малкнубуусу и Лихалюквалу и сказали им:

–  Мы хотели послать ножи самым знатным вождям на будущий год.*(9) Но 3 самых знатных вождя собрались у нас сами перед самым большим нашим праздником. Поэтому потлач начнется через день, в первый день Праздника огней и закончится в последний день Праздника огней.

За оставшиеся до потлача ночь и 2 дня евреи успели подготовиться. Отправили в Новороссийск бот за подарками, а Сиэльт прислал им много еды. О том потлаче долго еще говорили.

Вечером первого дня Праздника огней на горе за Сиэтлом евреи поставили 2 бочки полные ворвани и влили туда по ведру самой крепкой водки. Потом запели песню и перед самым заходом солнца подожгли.

Всю ночь в Сиэтле плясали и пели. Еда и ром не кончались. Когда вождям подносили жир или ягоды в сале, или рыбу всегда роняли что-то на их одежды. И когда днем вожди проснулись огорченные начальники евреев пришли к ним и сказали:

–  Наши люди так неловки, что испортили красивые одежды гостей. Как нам пережить такой позор? Оденьте новые одежды чтобы нам не умереть от позора.

И тут же принесли новые и красивые одежды для Сиэльта, Малкнубууса и Лихалюквала и были они сшиты за утро. Евреи быстро орудовали иглой. А в одежды были завернуты по большой тинна-ятхи с орлами*(10) Отказаться от подарков вожди не могли потому, что их старые одежды были покрыты жиром и салом.

Вечером зажгли 3 бочки ворвани и снова плясали и пели всю ночь, а днем подарили вождям новые одежды с медью. Так продолжалось 8 дней. А на девятый день, когда вожди получили восьмые одежды и тинна-ятхи, все воины, что пришли с ними, а было их 170, тоже получили по новой одежде и по четертной тинна-ятхи с орлами хотя это был потлач вождей. Так Сиэльт победил в той войне, а Малкнубуус и Лихалюквал ушли посрамленные.

Так случился первый Великий потлач Восьми огней и с тех пор 2 начальника евреев Сиэтла носят имена Поллас(Устроитель пира) и Пайол(Даритель меди)"

Чтобы понять, как можно победить в войне, пируя целую неделю, нужно понять феномен потлача.

Хотя американцы Северо-Запада давно уж вошли в систему мировой экономики, до сих пор, ни одна из крупных передач имущества, производимых здесь постоянно, не существуют иначе, как в торжественных формах потлача. Здесь говорится не о биржевых сделках, а о недвижимости, судах, приданом и т.д. Разумеется сейчас это просто торжественное застолье с раздачей подарков. И ни один хайда, селиш, цимшиан, повышенный в должности или избранный на какой либо пост не сочтёт своё назначение легитимным, пока не устроит по этому случаю потлач. "Тот, кому предстоит стать самым богатым и знатным, должен быть самым безумным расточителем."

Насколько значительнее было понятие потлач 150 лет назад.

"Он гораздо больше, чем юридический феномен. Он является религиозным и мифологическим, поскольку вожди, участвующие в нем и представляющие его, олицетворяют в потлаче предков и богов, имена которых они носят, танцы которых они исполняют и во власти чьих духов они находятся.

Кроме того потлач - это война. Он даже носит у тлинкитов название "танец войны". Точно так же как на войне, можно овладеть масками, именами и привилегиями убитых обладателей, в войне собственностей убивают собственность: либо свою, чтобы другие ею не обладали, либо собственность других, отдавая им имущество, которое они будут обязаны вернуть или не смогут вернуть.

Политический статус и ранги разного рода достигаются "войной имуществ" так же, как и просто войной. Но все рассматривается так, как если бы это была только "борьба богатств". В ряде случаев их даже не дарят и возмещают, а просто разрушают, не стремясь создавать даже видимость желания получить что-либо обратно. Бывало сжигали дома со всем имуществом, чтобы подавить, унизить соперника. Таким образом обеспечивают продвижение по социальной лестнице не только самого себя, но также и своей семьи. Такова, стало быть, правовая и экономическая система, в которой тратятся и перемещаются значительные богатства. Если угодно, можно назвать эти перемещения обменом или даже коммерцией, продажей, но это коммерция благородная, проникнутая этикетом и великодушием. Во всяком случае, когда она осуществляется в другом духе, с целью непосредственного получения прибыль, она становится объектом подчеркнутого презрения.

Потлач всегда требует ответного потлача с избытком, и всякий дар должен возмещаться с избытком. Процент общего "избытка" колеблется от 30 до 100 в год. Даже если за оказанную услугу человек получает одеяло от своего вождя, он вернет ему два по случаю свадьбы в семье вождя, возведения на трон сына вождя и т.д. Вождь же, в свою очередь, отдаст ему все вещи, которые он получит во время ближайших потлачей, когда противоположные кланы возместят ему его благодеяния.

Потлач состоит во взгляде на взаимные услуги как на честь. Обязанность давать составляет его сущность. Вождь сохраняет свой ранг в племени и поддерживает свой ранг среди вождей, только если доказывает, что духи и богатство постоянно посещают его и ему благоприятствуют, что богатство это обладает им, а он обладает богатством, и доказать наличие этого богатства он может, лишь тратя его и распределяя, унижая других, помещая их в тени своего имени. Знатный индеец обладает точно таким же понятием о "лице", как китайский чиновник. Выражение здесь даже более точное, чем в Китае. Ибо на Северо-Западе потерять престиж - значит одновременно потерять душу: это действительно "лицо", танцевальная маска, право воплощать дух, носить герб, тотем; это действительно вступает в игру персона, которую теряют в потлаче, в игре даров как теряют их на войне. Имя дающего потлач "тяжелеет" благодаря данному потлачу и "теряет в весе" от принятого потлача. Существуют и другие выражения той же идеи превосходства дарителя над принимающим дар, в частности понятие о том, что последний - нечто вроде раба, покуда он себя не выкупил (тогда "имя плохое"). Тлинкиты говорят, что "дары кладут на спину принимающих их людей".

Обязанность принимать носит не менее принудительный характер. Отказаться от дара, от потлача не имеют права. Действовать так - значит обнаружить боязнь необходимости вернуть, боязнь оказаться "уничтоженным", не ответив на подарок. Это означает "потерять вес" своего имени и заранее признать себя побежденным. Но и принимая, берут на себя обязательство. Вещью и пиром не просто пользуются, но принимают вызов. Уклониться от дарения, как и от принятия, - нарушить обычай, так же как и уклониться от возмещения."