Чтение онлайн

– Именно поэтому ты плел иллюзию столь искусно? Твой дар очень развит, я почувствовал его тогда в трактире, хотя общее проклятие и должно было скрыть меня от него.

– Я лишь помогал, - насмешливо произнес Тресс.
– Как ты и просил. Теперь я участвую в финальном раскладе и кое-что понял.

Летор положил ему руку на плечо, со стороны это могло сойти за дружеское подбадривание, но Тресс крякнул, сжавшись, словно под тяжестью опустившегося груза.

– Неподходящее время для догадок, - весело протянул он.
– Поделишься ими после игры.

Направляющий объявил о финальном розыгрыше, когда за столом осталось два человека. Обыгравшая Летора "маска" и Тресс. Оба даже не смотрели на друга, будто и не замечая, приняли карты и разложили их веером перед собой.

Летор выпрямился, плотно прижавшись спиной к спинке стула и сомкнув руки на груди. Внутри просыпалось сомнение, приправленное тревогой. Мог ли Тресс выиграть? Безусловно. Другой вопрос - хотел ли он этого? Ведь обмануть направляющего значило вынести самый тяжкий приговор сопернику. Возможно, для наемника, кем всем казался Тресс, это ничего не стоило. Послужной список его и так был забит до предела именами жертв, но Летор уловил в его помыслах толику отчаянья.

Тресс искал смерти.

Знал ли он, на что шел, переступая в ту проклятую ночь порог приюта Шердака, намеренно ли он вошел в семерку обреченных и подписался под приговором? Или все это было еще одной большой иллюзией, сотканной Трессом, чтобы развлечься над ним, вытащившим старика в глухую ночь и вздумавшим ему угрожать? А, может, и то, и другое?..

Верным было одно - проигравший в финальном раскладе обрекал себя на служение Свету. Такой формулировкой пользовалась Лига, продавая души предателей и оступившихся. Уступка, значившая для учредителей неприкосновенность, и дающая демонам право перекидываться в тело обреченного.

Демон получал прошлое и завладевал настоящим. Мысли, поступки, желания. Он распоряжался его знаниями, пел на ночь колыбельные детям его голосом, пропускал после службы пару кружек с его друзьями. Неприкосновенными считались лишь две вещи - демон не мог нанести вред никому из живущих и покидал тело по прошествии не более трети суток. Впрочем, это не мешало демонам ставить ловушки: сеять зерна одержимости, внушать ложные мысли, вводить в искушение. Так или иначе, они реализовывали свои угасшие во Тьме потребности, перекидываясь в мир людей и вновь обретая способность чувствовать.

Лига не считавшая подобное зазорным, вовсю раскидывалась ненужными людьми, с одной стороны, ужесточив систему наказаний для провинившихся, с другой, получив долю власти над Тьмой. Но преступников, которым могли вынести самый суровый приговор, становилось все меньше, сказывался страх. Зная, что случалось с подельниками, они не спешили примкнуть к их рядам.

Поэтому Лига изобрела нечто иное. Своеобразную игру в рулетку для отчаявшихся. Все или ничего. Человек либо выигрывал, получая в итоге всяческие блага, либо превращался в еще одну марионетку. Естественно, смельчаков находилось не так много. Гораздо больше было просто безумцев, до конца не осознающих, что их ждет. Вместе с тем, игры Лиги были неопасны до определенного момента. Перевернутая руна хоть и сулила неприятности, но чаще всего столь незначительные, с лихвой окупавшиеся вероятностью победы, обещавшей удачу в разы выше возможного проигрыша. Это привлекало новичков и удерживало постоянных игроков. Первые, как правило, и попадали на обманчивую доступность, а вторые - с каждым разом постигали новый этап чувства меры. Как бы то ни было, это не мешало им иногда ощущать под ногой край пропасти.

Скорее всего, "маска" относилась к подобной категории. За все то время, когда Летор бывал на запрещенном "детище" Лиги, он ни разу не видел такой чудовищной везучести и такого явного блефа. И все-таки "маска" не могла наблюдать за игрой его глазами. Тресс заставлял ее верить в происходящее, как и всех остальных.

– Простите, но ход неверен.

Летора пихнули в бок, пытаясь протиснуться поближе к игральному столу, и он, сцепив от боли зубы, оказался оттеснен вглубь комнаты. Повисшая тишина его пугала, и он на всякий случай вновь осмотрелся, не исключая возможность появления в толпе игроков других гончих Лиги. Однако внимание остальных по-прежнему было приковано к разыгрываемой партии.

Обойдя стол, он остановился практически за спиной у направляющего, со смешанным чувством понимая, что игра еще не закончена. Следующее открытие поразило его не менее.

Тресс проигрывал.

Летор расстегнул воротник куртки, в момент ставший чересчур тесным, и удостоился подозрительного взгляда направляющего, уловившего за спиной движение. В прорезях маски отражались блики огня.

– Ход неверен, - второй раз повторил направляющий, хотя, казалось, с момента его первого замечания прошла целая вечность.

– В самом деле?
– несколько рассеянно отозвался Тресс и описал стаканом в воздухе дугу.
– Здесь так душно, - он хрюкнул, - и такой отличный грог.

Трефовая дама вернулась к остальным картам, а Тресс с медлительностью, объяснением которой могло стать предчувствие близкой развязки, опустил на ее место десятку той же масти.

Летор едва сдержал начавший душить его смех, подкативший к горлу. Тресс дурачил их всех. Направляющего, игроков, его самого. Он играл не в карты, он играл роль с такой самоотдачей, что вполне способен был скоротать старость в театре Лиги. Он намеренно пытался смухлевать, желая показать тем самым, как недалеко находится от проигрыша.

Карт оставалось совсем немного, и через пару ходов игроки перестали перешептываться. Тресс выложил по очереди пять, хлопнул в ладоши и откинулся на стуле. Летору оставалось лишь гадать, что за иллюзию напоследок решил раскинуть Тресс. Он уже хотел было обратиться к ближайшему соседу и, сославшись на плохое зрение, попросить его назвать номинал карт, но "маска" с фантастическим везением продержавшаяся всю игру его опередила.

Разложив на столе свой расклад из четырех карт, она молча взирала на своего соперника. Тресс и Летор непроизвольно переглянулись. Игроки непонимающе загалдели. Составленная "маской" последовательность крыла ту реальную, что создал Тресс. "Маска" не замечала иллюзии, и Летор с нарастающей тревогой осознавал, что она следила за их махинациями в течение всей игры.

Метка на руке зачесалась, в который раз означая близость Рениака. Летор сжал руку в кулак, с внезапно проснувшейся в нем холодностью просчитывая возможный пути к отступлению. Бежать нужно было именно сейчас, пока остальные до сих пор пребывают в недоумении. Тресс сдвинулся на край стула, похоже, подумывая о тем же.

"Маска" дернулась, убрала одну их карт, переместив ее в конец, и положила вместо нее последнюю карту.

– Ничья.

Тресс тяжело поднялся из-за стола. Игроки расступились, пропуская его к выходу и разочарованно вздыхая. Зрелище исчерпало себя.

Летор подхватил старика под локоть, помог подняться по лестнице и, миновав длинный коридор, выйти на улицу.

– Этот гаденыш знал!
– прохрипел Тресс.
– Он все знал с самого начала.

– Он не сдал нас.
– Летор снял маску и вытер лоб.
– И его не присылала в подмогу Лига.

– Не все ли равно теперь?
– отмахнулся Тресс.
– Твоя Лига, должно быть, до невероятности высоко оценивает все труды. Скажи, и часто с тобой подобное приключается?!

Летор не ответил, с раздражением осознавая, что ко всему прочему забыл на столе кинжал и кольцо.