Чтение онлайн

Твой Ланс".

– Куда вы послали это письмо, мистер Фортескью? В контору или в "Тисовую хижину"?

Ланс нахмурил брови, стараясь вспомнить.

– Трудно сказать. Не помню. Ведь три месяца прошло. Думаю, все-таки в контору. Да, точно. Сюда.
– Немного помолчав, он с откровенным любопытством спросил:

– Почему вы об этом спрашиваете?

– Хотелось бы знать, - сказал инспектор Нил, - почему ваш отец не оставил его здесь, среди своих бумаг, а забрал в "Тисовую хижину", там я и нашел его в письменном столе. Интересно, почему он так поступил?

Ланс рассмеялся.

– Надо полагать, чтобы письмо не попалось Перси на глаза.

– Да, - согласился инспектор Нил.
– Похоже на правду. Получается, ваш брат имел доступ к личным бумагам отца?

– Ну, - с сомнением произнес Ланс, чуть нахмурившись, - не совсем так. Просто он мог, я думаю, в любое время в них заглянуть, если хотел, но в принципе...

Инспектор Нил докончил предложение за него.

– Делать этого был не должен? Ланс расплылся в улыбке.

– Именно. Откровенно говоря, это называется "шпионить". Но за Перси, мне кажется, такое водилось всегда.

Инспектор Нил кивнул. Он и сам был того же мнения. Шпионить - это вполне соответствовало образу Персиваля, который складывался в сознании инспектора Нила.

– Ага, легок на помине, - пробормотал Ланс, ибо в эту секунду дверь отворилась, и вошел Персиваль. Он собирался обратиться к инспектору, но замер и нахмурился - увидел Ланса.

– Привет, - сказал он.
– Ты здесь? Не предупредил, что появишься сегодня.

– Жажда работы обуяла, - отшутился Ланс, - так что вот я пред тобой, готов принести себя в жертву интересам фирмы. Чем прикажешь заняться?

Персиваль произнес с раздражением:

– Пока ничем. Абсолютно ничем. Нам надо четко определить поле твоей деятельности. Выделить тебе кабинет. Ланс с легкой усмешкой вопросил:

– Кстати, старина, почему ты избавился от роскошной Гросвенор и поменял ее на это кувшинное рыло?

– Ланс, это уже чересчур, - вспылил Персиваль.

– Вот уж точно изменение к худшему, - продолжал развлекаться Ланс.
– Я дождаться не мог, когда увижу роскошную Гросвенор. С чего тебе пришло в голову ее уволить? Решил, что она слишком много знает?

– Нет, конечно. Чушь какая-то!
– сердито возразил Персиваль, и его бледное лицо залилось краской. Он повернулся к инспектору.
– Не обращайте на моего брата особого внимания, - холодно сказал он, - У него своеобразное чувство юмора.
– Потом добавил:

– Я никогда не был очень высокого мнения об умственных способностях мисс Гросвенор. У миссис Хардкасл прекрасные рекомендации, она отличный работник, да и требования у нее весьма скромные.

– Весьма скромные требования, - повторил Ланс, поднимая глаза к потолку. Знаешь, Перси, экономить на сотрудниках - я не сторонник такой политики. Кстати, коль скоро сотрудники проявили преданность фирме в эти трагические дни, может, есть смысл всем без исключения повысить зарплату?

– Ни в коем случае, - отрезал Персиваль Фортескью - Это совершенно лишнее, совсем не ко времени.

От инспектора Нила не укрылся дьявольский огонек, мелькнувший в глазах Ланса. Персиваль, однако, ничего не заметил - был слишком огорчен.

– У тебя всегда какие-то экстравагантные фантастические идеи, - пробурчал он.
– Фирма в таком состоянии, что в экономии - наше единственное спасение.

Инспектор Нил тактично кашлянул.

– Об этом, в частности, я и хотел поговорить с вами, мистер Фортескью, обратился он к Персивалю.

– Слушаю, инспектор.
– Персиваль переключил внимание на Нила.

– Я хочу высказать некоторые соображения, мистер Фортескью. Мне известно, что последние полгода, а то и год, вас очень беспокоило поведение вашего отца.

– Он был нездоров, - категорично ответил Персиваль.
– В этом нет никаких сомнений.

– Вы безуспешно пытались убедить его в том, что он должен навестить доктора. Он отказался наотрез?

– Да, наотрез.

– А вы не подозревали, что ваш отец поражен болезнью, известной в обиходе как маниакальный синдром? В таком состоянии проявляются признаки мании величия, раздражительности, и рано или поздно оно приводит к безнадежному помешательству.

Персиваль заметно удивился.

– Вы на редкость проницательны, инспектор. Представьте, я боялся именно этого. Потому и настаивал, чтобы отец показался врачу.

– Вы безуспешно пытались его уговорить, - продолжал Нил, - а он тем временем успешно разорял вашу фирму?

– В общем, да, - согласился Персиваль.

– Прискорбное положение, - заметил инспектор.

– Жуткое. Никто не знает, сколько нервов мне это стоило.

– С деловой точки зрения ваш отец умер как нельзя более кстати, - спокойно предположил Нил.

– Надеюсь, - резко возразил Персиваль, - вы не думаете, что смерть отца я воспринял именно в этом свете?

– Я сейчас говорю не о вашем восприятии, мистер Фортескью. Я беру лишь фактическую сторону дела. Если бы ваш отец не умер, фирма вполне могла бы разориться.

– Да-да, - нетерпеливо бросил Фортескью.
– Если брать голые факты, вы правы.

– Оттого, что мистер Фортескью умер, все члены вашей семьи только выиграли, ведь благополучие ваших родственников зависит от состояния дел в фирме.

– Да. Честно говоря, инспектор, мне не совсем понятно, куда вы клоните...
– Персиваль замолчал.

– Никуда не клоню, мистер Персиваль, - успокоил его Нил.
– Просто вношу ясность в имеющиеся факты. Еще один вопрос. Вы говорили, что не поддерживали с братом никаких отношений с тех самых пор, как он покинул Англию много лет назад.

– Совершенно верно, - подтвердил Персиваль.

– Так ли это, мистер Фортескью? Ведь прошлым летом, когда здоровье отца вас не на шутку встревожило, вы написали брату в Африку о том, что поведение отца вас беспокоит. Вы, видимо, хотели, чтобы брат помог вам повлиять на отца, послать его на обследование или даже ограничить сферу его деятельности, если понадобится.

– Я.., я не вполне понимаю... Персиваль был явно выбит из колеи.

– Но ведь это правда, мистер Фортескью?

– Ну, я считал, это будет справедливо. В конце концов Ланселот - младший партнер.

Инспектор Нил перевел взгляд на Ланса. На губах Ланса поигрывала усмешка.

– Вы получили это письмо?
– спросил инспектор Нил. Ланс Фортескью кивнул.

– И что вы ответили?

Ланс совсем расплылся в улыбке.

– Я сказал ему, чтобы он не дурил себе голову и оставил старика в покое. Написал, что старик, скорее всего, прекрасно знает, что делает.