Чтение онлайн

Персиваль нахмурился.

– Да, спрашивал. Не представляю, зачем они ему понадобились. Мне почти нечего было ему рассказать. Мы ведь с тобой тогда были детьми. Помню смутно, что отец туда уезжал, а потом вернулся, потому что вся затея лопнула.

– А что это было - золотые прииски?

– Кажется, так. Но отец, когда вернулся, четко сказал: золота там нет. А он не из тех, кто в таких делах дают промашку.

– Кто втравил его в эту историю? Некий Маккензи, да?

– Да. Этот Маккензи там и умер, - задумчиво произнес Ланс.
– Была какая-то жуткая сцена. Что-то такое я помню... Миссис Маккензи, да? Она пришла сюда. Честила отца на чем свет стоит. Посылала проклятья на его голову. Если не путаю, она обвиняла отца в том, что он убил ее мужа.

– Ну уж, - сдерживающе произнес Персиваль.
– Я что-то таких страстей не припомню.

– А вот я помню, - повторил Ланс.
– Понятно, я был совсем ребенком, намного моложе тебя. Но, может, как раз поэтому я все так хорошо и запомнил. Эта история ребенку показалась страшной драмой. А где они находились, эти "Дрозды"? В Западной Африке?

– Кажется, да.

– Надо посмотреть, что это за концессия, - сказал Ланс.
– Посмотрю, когда буду в конторе.

– Можешь не сомневаться, - заверил его Персиваль, - отец не ошибся. Если он вернулся и сказал, что золота там нет, значит, его там нет.

– Может, ты и прав, - согласился Ланс.
– Несчастная миссис Маккензи. Интересно, что сталось с ней и с ее двумя детишками, которых она тогда притащила с собой. Занятно - ведь теперь они, надо полагать, взрослые люди.

Глава 20

1

В частной лечебнице Пайнвуд инспектор Нил, сидя в холле для гостей, беседовал с седовласой пожилой женщиной. Элен Маккензи было шестьдесят три, но выглядела она моложе. Взгляд ее поблекших голубых глаз был каким-то отсутствующим, подбородок никак не назовешь волевым. Вытянутая верхняя губа изредка подергивалась. На коленях миссис Маккензи держала большую книгу и, разговаривая с инспектором Нилом, почти не поднимала от нее глаз. В мозгу инспектора еще звучали слова, сказанные доктором Кросби, главным врачом этого заведения.

"Она здесь, разумеется, по своей воле, - объяснил доктор Кросби. Невменяемой мы ее не считаем".

"То есть она не опасна?"

"О нет. Большую часть времени она мыслит не менее здраво, чем вы или я. Сейчас у нее хорошая полоса, так что говорите с ней как с совершенно нормальным человеком".

Помня об этом, инспектор Нил запустил первый пробный шар:

– Очень признателен, мадам, что вы согласились со мной встретиться. Меня зовут Нил. Я хотел бы поговорить с вами о некоем мистере Фортескью, он недавно умер. Мистер Фортескью. Надеюсь, это имя вам известно.

Миссис Маккензи сидела, вперившись в книгу. Она сказала:

– Я не знаю, о чем вы говорите.

– Мистер Фортескью, мадам. Мистер Рекс Фортескью.

– Нет, - ответила миссис Маккензи.
– Нет. Не знаю такого.

Такое начало слегка обескуражило инспектора Нила. Это доктор Кросби называет совершенно нормальным?

.
– Я полагаю, миссис Маккензи, что вы знали этого человека много лет тому назад.

– Не совсем, - возразила миссис Маккензи.
– Это было вчера.

– Понятно, - сказал инспектор Нил, прибегая к своей испытанной формуле, но на сей раз безо всякой уверенности.
– Я знаю, - продолжал он, - что много лет назад вы навестили этого человека в его жилище, его дом называется "Тисовая хижина".

– Не дом, а сплошная показуха, - заметила миссис Маккензи.

– Да, да, можно сказать и так. Этот человек был связан с вашим мужем, насколько мне известно, у них была шахта где-то в Африке. Она называлась "Дрозды".

– Мне нужно почитать книгу, - сказала миссис Маккензи.
– Времени не так много, и мне нужно почитать книгу.

– Конечно, мадам. Я вполне вас понимаю.
– После паузы инспектор Нил продолжал:

– Мистер Маккензи и мистер Фортескью вместе отправились в Африку, чтобы разрабатывать эту шахту.

– Это была шахта моего мужа, - вдруг прорвало миссис Маккензи.
– Он ее нашел и застолбил за собой. Ему нужно было вложить в нее деньги. Он пошел к Рексу Фортескью. Будь я умнее да знай больше, ни в жизнь бы ему этого не позволила.

– Конечно, я понимаю. Но в итоге в Африку они поехали вместе, и там ваш муж умер от лихорадки.

– Мне нужно читать книгу, - сказала миссис Маккензи.

– Как вы считаете, миссис Маккензи, мистер Фортескью одурачил вашего мужа с этой шахтой?

Не поднимая глаз от книги, миссис Маккензи сказала:

– До чего вы глупы, право.

– Да, да, наверное... Но, видите ли, дело это давнее, и трудно расспрашивать о том, что давно быльем поросло.

– Кто сказал, что поросло быльем?

– Понятно. А вы так не считаете?

– "Вопрос считается решенным, лишь если верно он решен". Это Киплинг сказал. Киплинга теперь никто не читает, а это был великий человек.

– Вы считаете, что в ближайшее время этот вопрос будет решен верно?

– Ведь Рекс Фортескью умер, да? Вы сами сказали.

– Его отравили, - уточнил инспектор Нил.

К смущению инспектора, миссис Маккензи засмеялась.

– Какая чушь, - сказала она.
– Он умер от лихорадки.

– Я говорю о мистере Рексе Фортескью.

– Я тоже.
– Она внезапно вскинула голову, и ее поблекшие голубые глаза впились в его лицо.
– Бросьте, - сказала она.
– Ведь он умер в своей постели, разве нет? Он умер в своей постели?

– Он умер в больнице Сент-Джудс, - поправил ее инспектор Нил.

– Никто не знает, где умер мой муж, - сказала миссис Маккензи.
– Никто не знает, как он умер, где похоронен... Все знают только то, что сказал Рекс Фортескью. А Рекс Фортескью - лжец!

– Вы считаете, он совершил подлость?

– Все кричат: "Подлость, подлость"... Говорят, что кур доят, а коровы яйца несут.

– Думаете, в смерти вашего мужа повинен Рекс Фортескью?

– Мне сегодня на завтрак подали яйцо, - сообщила миссис Маккензи.
– Вполне свежее. Но неужели все это было тридцать лет назад?

Нил сделал глубокий вдох. Похоже, такими темпами он до финиша не доберется. Но сдаваться он не намерен.

– За месяц или два до смерти Рекса Фортескью кто-то положил ему на стол мертвых дроздов.

– Интересно. Очень даже интересно.

– Как вы думаете, мадам, кто бы это мог быть?

– От дум еще никому легче не становилось. Надо действовать. Я так их и воспитала, чтобы они действовали.

– Вы имеете в виду ваших детей? Она быстро кивнула.

– Да. Дональд и Руби. Когда они остались без отца, им было семь и девять лет. Я сказала им. Говорила каждый день. Заставляла их давать клятву каждый вечер.