Чтение онлайн

Девушка облизала пересохшие губы.

– Как?

– Вот мы сейчас и решим это. В последний раз вы виделись со Щепанской в пятницу, когда она брала расчет. Мария сказала вам, что переходит на работу в какой-то гастроном, бабке - что едет на курорт. Вы - подруги, должны же были договориться о встрече...

– Да, договорились...
– запнулась она, бросив на Крушельницкого тревожный взгляд, - но ведь...

– Смелее, Оля!

– Но ведь теперь вы...

– Хотите сказать: арестуем ее?

Девушка кивнула.

– Маричка - преступница? Не верю!

– И все же факт остается фактом: Мария Щепанская обвиняется в тяжком преступлении. И ваш долг - помочь следствию.

– Конечно, - согласилась она, но не очень уверенно.
– Мы договорились встретиться в четверг у кинотеатра "Орбита" перед последним сеансом.

– В девять?

– Да.

Крушельницкий немного подумал.

– Сегодня уже конец рабочего дня, - продолжал он, - и вы в столовую не пойдете. Завтра или послезавтра будете работать, как обычно. Ничего и никому не говорите. О том, что случилось тут. Согласны?

Девушка кивнула:

– Да, никому.

– Я вынужден предупредить: это очень важно - никому. И еще: вам может позвонить по телефону Щепанская. Разговаривайте с ней, будто ничего не случилось. Сможете?

– Постараюсь.

– Соглашайтесь на все ее предложения. После этого сообщите нам. Крушельницкий записал номер.
– Вот по этому телефону.

– Кстати, - вмешался я, - возможно, позвонит не Щепанская, а Борис Борисович. Не дай бог, чтобы он в чем-нибудь вас заподозрил.

– У него такие глаза!
– Девушка даже съежилась.
– Злые. Страшные.

– Чего вам бояться?

– А если он придет в вареничную?

– Исключено!
– возразил я, но сразу подумал, что, может, слишком категорично.
– Почти исключено, - поправился я.
– Если придет, постарайтесь выбрать момент и позвонить нам. Говорите что хотите, только сообщите, что из вареничной. Вас сразу поймут.

– Поймут...
– повторила она и вздохнула: кажется, все же не была окончательно уверена в этом.

В старухину комнату, где мы сидели, заглянул один из оперативников. Мы отпустили Олю.

– Что-нибудь есть, Микола?
– спросил Крушельницкий.

– Мало. Они не спешили и упаковывали вещи очень старательно. Есть мелочи.

– Какие?

– Чулок, зубная щетка, мусор в корзине для бумаг. Разные бумажки, газета, окурки.

– Что за бумажки?
– заинтересовался я.

– Посмотрите.

Мы перешли в соседнюю комнату, и оперативник разложил на столе свои находки. Действительно, мелочи. Однако, просмотрев их, мы с Крушельницким установили, что Пашкевич курил болгарские сигареты "Стюардесса", читал "Советский спорт" и чистил зубы пастой "Мери". Правда, пастой, наверное, пользовалась Щепанская.

Перебирая окурки, я натолкнулся на скомканную бумажку и осторожно разгладил ее.

Сразу екнуло сердце. Екнуло едва-едва, потому что бумажка, в конце концов, могла ничего и не означать: обыкновенный железнодорожный билет пригородной зоны. Куплен он был в пятницу, за день до того, как Щепанская с Пашкевичем съехали с квартиры.

Я попросил позвать старушку.

– Припомните, пожалуйста, что делали ваши квартиранты в пятницу? спросил я.

– В пятницу?
– задумалась она.

– Накануне отъезда.

– Так не ночевали ведь. Марийка вернулась с работы раньше и куда-то отправилась.

– А на следующий день приехали на машине?

– Да, на маленьком автобусе.

– Куда ездили, не сказали?

– Предупредили, что не будут ночевать. Едут на именины к знакомым, там и останутся.

– Тут, во Львове?

– А где же еще ?

Крушельницкий, сидевший по ту сторону стола, вдруг быстро встал, внимательно осмотрел стену над кроватью.

– У Щепанской был ковер?
– спросил он.

– А то как же. Один висел тут, а другой так и не развернула. В углу стоял, за шкафом.

– Висел красный с цветами?

– Точно. Красивый ковер, дорогой.

– Триста пятьдесят шесть рублей, - улыбнулся Крушельницкий.

– Я же и говорю: дорогой.

Старушку почему-то не удивила странная Толина осведомленность, не удивила она и меня. Немного подосадовал, что сам раньше не обратил внимания на следы от гвоздей, которыми был прибит ковер. Завернул в газету весь мусор, найденный в квартире. Собственно, тут уже нечего было делать. Предупредили старушку, чтобы немедленно сообщила в милицию, если узнает что-нибудь новое о квартирантах, и поехали в управление. Здесь нас ждала уже справка о Щепанской.

Мария Панасовна родилась в 1948 году в Кривом Роге. Отец работал на руднике, мать торговала пивом в ларьке. В 1957 году отец умер, мать через год вышла замуж и вместе с новым мужем куда-то уехала, оставив десятилетнюю дочь своей сестре. В Кривом Роге Щепанская окончила школу и отправилась во Львов. Тут училась в торговом училище, потом работала продавщицей в гастрономе. За недостачу была осуждена на три года, отбывала наказание в колонии общего режима. Характеристики из колонии имела хорошие, Щепанскую выпустили на год раньше срока. Устроилась официанткой в вареничной, где и работала до прошлой пятницы.

– Ничего утешительного, - констатировал Крушельницкий, прочитав справку.

Я не мог с ним согласиться.

– Кривой Рог...
– возразил.
– К кому ездила Щепанская в январе?

– Ну, к тетке.

– Надо установить точно.

– Неужели считаешь, что Пашкевич со Щепанской отправились туда? Они теперь Кривой Рог за тысячу километров будут обходить.

– Конечно.

– Так зачем тебе криворожская тетка?

– При чем тут тетка? Мать!

Крушельницкий похлопал глазами и вдруг оживился:

– Вот ты о чем! Глубоко копаешь...

– Вызывай Кривой Рог.

Через несколько минут я услышал в трубке бодрый голос Саши Кольцова.

– Поймали Пашкевича?
– сразу же спросил он.

– Черта лысого!

– Это точно: черта и лысого...
– захохотал Саша.

– Брось...
– Мне было не до каламбуров. Рассказал, что нам нужно от него, и Сашко обещал завтра же позвонить во Львов.

Кольцов сдержал свое слово и уже в середине следующего дня мы знали, что тетка Щепанской умерла три года назад, а мать ее, как утверждают соседи, выехала еще двадцать лет назад куда-то в Западную Украину. Фамилию отчима Щепанской установить не удалось.