Чтение онлайн

– Правду говорите, но ведь и везти не разрешили. Ему, озорнику, только шесть исполнилось, худой, в чем только душа держится, а... морозы, с нашего хутора только автобусом. Маричка работу бросила, ко мне переехала, мы вдвоем и выходили.

Горлов оглянулся на меня: тут тоже все было понятно, но я спросил:

– И ваша дочь никуда не ездила зимой?

– Я же говорю: работу бросила. Как-то выкрутились, борова закололи и на мясо продали. Два месяца без работы, откуда денег взять? И все же, когда ребенок болен...

– И совсем не болен!
– послышался тоненький голосок из соседней комнаты.
– Я гулять хочу!

– Мама что сказала: лежи.

– Вы из какого села?
– спросил Горлов.

– Подлески, может, слышали? Если ехать на Дрогобыч, направо от шоссе.

– Слышал, - подтвердил Горлов. Вопросительно посмотрел на меня, я кивнул, и он встал.
– У нас мало времени. Скажите Марии Сидоровне: участковый инспектор приходил. Дело у нас такое, что терпит. Сигнал пришел, что комнату сдавать собираетесь, так прошу не забывать о прописке.

– Врут!
– категорично возразила старушка.
– Ей-богу, врут, это я хату собираюсь продавать и - в город. Трудно мне, и мы с Маричкой так решили.

– Правильно решили, - одобрил Горлов.

Из-за спины бабушки выглянул действительно худенький - одни глаза светловолосый мальчик.

– А вы, дядя, правда милиционер?
– спросил он.

– Кыш отсюда!
– рассердилась старушка.
– С ума сойти можно с этим ребенком. Сейчас ремня дам!..

– Вот и не дашь!
– Он зашлепал босиком обратно.
– Дядя милиционер тебе не позволит.

– Умный, - улыбнулась старушка, и в этой улыбке светилось столько доброты, что даже мрачному человеку было бы понятно: тут живут только ребенком.

– А отец?
– уже на балконе не очень тактично поинтересовался Горлов у старушки.

– Шкуродер он, а не отец, - с горечью ответила она.
– Где-то на Севере обретается, чтобы этих алиментов не платить. Но Маричка сама себе хозяйка, да и хату продадим. Как-нибудь наладится.

– Ничего, найдет еще себе мужа.

– Я и говорю ей, дурехе, - оживилась старушка.
– Да обожглась, ни на кого и не смотрит. Не хочу, говорит, сыну отчима - и все.

Старушка перегнулась через перила балкона и смотрела нам вслед, пока мы спускались по лестнице, даже махнула рукой.

– Душевная старуха, - сказал Горлов.
– На таких бабушках мир держится. В Подлески звонить?

– Подождем.

– И я так считаю.

Непейвода все понял по выражению наших лиц и предложил:

– Давайте сперва к Луговой. Все же точно знаем, что ездила в Днепропетровск. А оттуда до Кривого Рога рукой подать.

Луговая жила в конце Пекарской, и по нашему плану мы должны были заглянуть к ней напоследок. Если, конечно, раньше не выйдем на след Пашкевича.

– Не горячись, - возразил Горлов.

– Уже дважды - пустой номер.

– Пустые номера вытаскивают дураки, а мы ходили к хорошим людям, и хорошо, что не нашли у них бандита.

– Будто он не может обдурить порядочных!

– Ты прав, но ведь ты не ходил с нами...

Я поддержал Горлова:

– Планы менять не будем.

Мы знали, что Мария Константиновна Товкач занимает комнату в коммунальной квартире, в трех других жила семья учителя Дичковского. Поэтому не удивились, когда нам открыл дверь пожилой седой человек в домашней куртке.

– Марийку?
– спросил он.
– А ее нет дома.

– Скоро будет?
– спросил Непейвода,

– Вряд ли. Поехала купаться на Комсомольское озеро.

Я взял Непейводу за локоть, давая понять, что беру инициативу на себя. Мы были в штатском, и Дичковский не мог знать, с кем разговаривает.

– Жаль, - сказал я совершенно искренне, - так хотелось повидаться. Мы познакомились в Немирове, и она приглашала...

– Так вы вместе отдыхали!
– почему-то обрадовался учитель.
– Зайдите вечером, Марийка обещала вернуться в шесть. Вы не Андрий?

Выходит, Мария Товкач познакомилась в Немирове с каким-то Андрием, и Дичковский знает об этом. А если девушка доверяет ему сердечные тайны, то учитель должен быть в курсе всех ее дел. По крайней мере, знать, где она была во второй половине января.

– Нет, меня зовут Сергеем, - ответил я.
– А вы не знаете, Мария ездила после Немирова в Кривой Рог?

– Какой Кривой Рог? Зачем?

– Так они же договаривались встретиться в Кривом Роге, - беспардонно плел я.
– Разве не говорила?

– Впервые слышу.

– Значит, не ездила. Точно знаете?
– Моему нахальству позавидовал бы самый последний пройдоха.
– Может, поехала, не сказав вам?

– Но мы же встречались каждый день!

– В январе? После Немирова?

– Да, Марийка никуда не уезжала из Львова.

Вот об этом-то мне и надо было узнать. Теперь я должен потихоньку отступить.

– Жаль, - сокрушенно вздохнул я, - жаль, что так случилось. Передайте Марийке привет. Скажите, от Сергея.

– Но ведь в шесть...

– Мы проездом, и в пять вылетаем. Извините, приятно было познакомиться.

Я пожал руку учителю и сбежал вслед за Непейводой по лестнице.

Теперь оставалась последняя Мария.

Мария Петровна Луговая! И она была в Днепропетровске в январе и, должно быть, в Кривом Роге.

Правда, работала Луговая на автобусном заводе и к продовольственным товарам не имела никакого отношения, однако сестра Пашкевича могла и ошибиться.

Еще вчера мы условились с Непейводой, что к Луговой пойдем под видом представителей жэка, интересующихся сохранением жилого фонда. Старший лейтенант взял даже соответствующее удостоверение, но оно не понадобилось - Мария Петровна открыла нам сразу, будто ждала гостей, и сразу же пригласила заходить. Жила она в старом доме, в просторной квартире, - даже прихожая не уступала современной малогабаритной комнате, а в кухне вообще можно было устраивать танцы.

Непейвода объяснил причину нашего посещения, и Мария Петровна забеспокоилась и несколько встревожилась.

– Собираемся делать ремонт, - сказала она, - а мастеров нет. Квартира большая, высота, видите, четыре метра, придут, посмотрят и убегают. Говорят, удобнее ремонтировать квартиры в новых домах, там с табуретки потолок достанешь, а тут, пока побелишь, семь потов сойдет...
– Выпалив всю эту тираду, Луговая почему-то застеснялась и покраснела. Отступила, давая нам возможность осмотреться.