Чтение онлайн

Счастливые обладатели чеков столпились у входных дверей, лысый погрузил кассу и стол, внес в машину ковры. В это время универмаг открыли, покупатели побежали на четвертый этаж, пытаясь быть первыми в очереди, лысый с кассиршей сели в машину, и она исчезла в направлении Городецкой улицы.

А "счастливчики" оказались отнюдь не любимчиками судьбы, потому что уже через несколько минут выяснилось, что никаких ковров в магазине нет и они стали жертвой ловких жуликов.

Толя достал из шкафа фотографии, разложил на столе. Среди них был и снимок Пашкевича,

– Вчера наши ребята начали расследование, - объяснил он.
– У одной тетеньки оказалась хорошая зрительная память: описала лысого, как нарисовала. И у меня большое подозрение, что это Пашкевич.

Теперь наступила моя очередь волноваться. Значит, лысый бандит ходит тут, рядом, по львовским улицам, вчера, во всяком случае, еще точно ходил, а я в это время лакомился шашлыками.

– И сколько же ковров они продали?
– полюбопытствовал я.

– Тридцать два. Одиннадцать тысяч без малого. Представляешь, за час.

– Представляю, - мрачно ответил я, - еще как представляю! Странно только: вроде должен бы был затаиться, убийство - не шутка, знает, что Коцко из Кривого Рога осталась жива и мы охотимся за ним.

– Э-э...
– засмеялся Крушельницкий.
– Знаешь, как говорят, сначала хочется конфетку с ликером, а потом уж и ликер с конфеткой. А тут касса подвернулась. Понимаешь, кассу они где-то достали. Такого шанса может больше не быть.

– Вот-вот, - подхватил я.
– Этот Пашкевич - голова. Все рассчитал. Пройдет афера - хорошо, еще десяток тысяч, не пройдет - тоже рыдать не надо. Сколько там лет за это полагается? Ну, упекут его в тюрьму, ведь ему не привыкать, а следы удастся замести: кто его в тюрьме искать будет?

– А он не без фантазии.

– "Рафик"!.. Где он мог достать машину? И неужели никто не запомнил номера?

– Запомнили. Но...

– Фальшивый?

– Снят с частных "Жигулей". Машина разбита и стояла во дворе. Точный расчет: никто на ней не поедет, значит, не поднимет шума по поводу исчезновения номеров.

– Где же они взяли кассу?

– Слишком многого хочешь от меня!

Наш разговор прервал парень в светлом кримпленовом костюме.

Крушельницкий познакомил нас. Обладателем умопомрачительного костюма оказался лейтенант Игорь Проц - вчера он начал расследование аферы с коврами и успел опросить всех потерпевших.

– Начнем?
– лаконично спросил он.

Крушельницкий только кивнул.

Проц впустил в комнату понятых и высокую сухощавую женщину в очках на длинном, совсем не женском носу. Такие красные носы бывают, главным образом, у мужчин, любящих прикладываться к определенного вида посуде, но у этой категории человеческого рода глаза, как правило, мутные и невыразительные, а у женщины, которую Проц подвел к столу, они блестели за стеклышками очков остро и пронизывающе, и я подумал, что действительно от этих глаз ничто не укроется.

Женщина, не раздумывая, ткнула пальцем с обломанным ногтем в фотографию Пашкевича и почти торжественно воскликнула:

– Он! Вот это он, ей-богу, он, и я утверждаю это вполне категорически!

Занеся в протокол ее показания, Крушельницкий отпустил понятых и попросил женщину присесть. Она по-хозяйски расположилась у стола, положила на колени большую сумку и сразу же перешла в наступление:

– Куда вы смотрите! Простой народ обманывают, последние деньги отбирают, а милиция где? Где, я вас спрашиваю, и можно ли такое допускать?

– Удивляюсь я вам, Галина Григорьевна, - засмеялся Крушельницкий, такая умная женщина, а обвели вас вокруг пальца, как ребенка.

У него был незаурядный опыт, у этого Толи, и ему сразу удалось сбить наступательный пафос женщины. Галина Григорьевна как-то жалобно посмотрела на него и объяснила:

– Но ведь такие красивые ковры! И я давно хотела именно красный с цветами.

– За триста пятьдесят шесть?

– Узор...
– вздохнула она.
– И цвет... Как раз к нашей мебели.

– Ковры продают в магазине, а не на улице. Это вам не пирожки.

– Не пирожки, - согласилась она.
– Черт попутал.

– Вот мы и выяснили, что и без вашей вины не обошлось.

– Очередь же была, и вроде все официально.

– "Вроде"!
– ухватился за слово Толя.
– Только вроде... И никто не догадался попросить у них документы, администратора позвать из магазина.

– Думали, что этот лысый...

– Ну, хорошо... А кассирша?.. Опишите ее внешность.
– Достал из папки лист бумаги.
– Вот тут записано: брюнетка, брови густые, высокая прическа... Все говорят: красивая. А точнее? Красивые, они тоже разные.

– Конечно, - согласилась Галина Григорьевна.
– А эта как кукла. Знаете, магазинная кукла. Ресницы длинные, наклеенные, и губки бантиком. По Академической такие по вечерам ходят.

– Лицо удлиненное или круглое?

– Скорее круглое. Нос вздернутый, и почему это таких красивыми называют?

Очевидно, Галина Григорьевна измеряла женскую красоту длиной собственного носа, и тут с ней трудно было согласиться. Но ведь и возражение могло вызвать ее негативную реакцию - вероятно, поэтому Толя и не ответил на ее вопрос. Вместо этого уточнил:

– Глаза черные?

– Не до глаз было: очередь и толкотня.

– Может, какие-нибудь особые приметы: родинка, бородавка, шрамик?

– Есть маленькая родинка.
– Она коснулась левой щеки.
– Вот тут. И губки бантиком. А больше вроде бы и ничего. Девка как девка.

– Вы говорите - брюнетка. Но ведь в комиссионных знаете сколько париков! У вас глаз женский, зоркий, случайно не обратили внимание?

Галина Григорьевна немного подумала.

– Сомнительно. Вы спросили, и теперь кажется, что была в парике, однако тогда я не подумала, смотрела и не подумала. Может, и не в парике.

– Благодарю!
– Толя встал из-за стола, давая понять, что разговор окончен. Но Галина Григорьевна придерживалась другого мнения.

– А деньги?
– спросила она.
– Как быть с деньгами? Триста пятьдесят шесть рублей. Кто мне их вернет?

– Поймаем преступников, и суд решит.

– Мне деньги сейчас нужны.

– Могу только посочувствовать.

– А если вы их полгода будете ловить? Или даже год?

– Постараемся раньше.

– Постарайтесь, пожалуйста. Такое жульничество! Весь город говорит.