Чтение онлайн

Короче, к восьми часам я обошел не четырнадцать-пятнадцать магазинов, как планировал, а всего одиннадцать. Я с удовольствием сел в полупустой троллейбус и дал отдых натруженным ногам.

В управлении меня уже ждали Крушельницкий, Проц и еще несколько незнакомых оперативных работников. Не надо было быть большим физиономистом, чтобы понять: их тоже постигла неудача.

Мы лениво и устало обменялись мнениями, сдали чеки на экспертизу и разъехались по домам, чтобы завтра с самого утра продолжить обход магазинов.

В гостиничном буфете я выпил две бутылки кефира с не очень аппетитными булочками, одним глазом посмотрел телевизор в холле и завалился спать.

Заснул сразу и спал без снов. В семь меня разбудил телефонный звонок Крушельницкого. Я провел электробритвой по щекам, выпил припасенного с вечера кефира и еле влез в переполненный с утра троллейбус.

Примерно в одиннадцать, после пятого магазина, я позвонил дежурному по управлению: условились, что будем держать его в курсе дел. Но ничего радостного он не сообщил - прочесали уже больше половины торговых точек, и никаких следов.

Я представил, как ходят по магазинам и столовым, ругаясь и бормоча себе под нос проклятья, мои коллеги по розыску, а подлец Пашкевич наслаждается где-то с брюнеткой, целует губки бантиком, нах-хал проклятый...

Разозлился и чуть бодрее побежал в столовую, которая значилась в моем маршруте.

Еще раз позвонил в управление в два, когда магазины закрывались на перерыв. Дежурный, узнав, кто звонит, радостно заорал в трубку:

– Товарищ капитан, майор Крушельницкий просил вас срочно приехать!

– Нашли?

– Кажется.

Я вышел из будки телефона-автомата, ощутив, как сразу у меня отяжелели ноги. Любопытно: еще минуту назад готов был бегать до вечера, а тут захотелось сесть тотчас же, даже вон на ту урну для мусора или прямо на бровку тротуара, - сесть, вытянуть ноги и ни о чем не думать.

Слава богу, увидел зеленый огонек такси. Невероятно, но таксист остановился, более того: он не возразил, когда я назвал адрес, а может, просто не захотел спорить с человеком, едущим в управление милиции: кто ж его знает, что это за птица!

Крушельницкий разговаривал с кем-то по телефону. Помахал мне рукой, приглашая сесть, и продолжал:

– Возьмите машину и привезите ее сюда. Немедленно, очень прошу не задерживаться. Да, да, мы ждем.

Положил трубку, посмотрел на меня долгим взглядом, но ничего не сказал.

– Нашли кассу?
– не выдержал я долгой паузы.

– Нет, не нашли. Но Проц нашел столовую, откуда ее увезли. Оказывается, еще четыре дня назад. И официанткой там Мария Панасовна Щепанская. Два года назад освободилась из колонии. Перед этим работала продавщицей и получила срок за недостачу. В пятницу подала заявление и ушла с работы. Представляешь, в январе Щепанская была в отпуске и ездила в Кривой Рог, там у нее то ли родственники, то ли знакомые.

– Адрес?..
– я чуть не застонал от нетерпения.

Крушельницкий покачал головой.

– Такая штука, - объяснил он.
– Щепанская прописана на Зеленой улице, однако там не живет. Поругалась с хозяйкой и сняла где-то другую комнату. Сейчас Проц привезет сюда ее подругу, разыщет и привезет - она знает, где живет Щепанская.

Я заерзал на стуле.

– И в какой же столовой работала Щепанская?

– Официанткой в вареничной. Неподалеку от завода автопогрузчиков. В прошлом году там поменяли кассу, а старую выбросили в сарай с разным барахлом. Замок гвоздем можно отпереть, сарай во дворе и никем не охраняется. Да и кому нужны старые кастрюли и списанная посуда? Ключ от сарая висит в подсобке. Щепанская могла захватить его с собой, вечером подъехали на машине, вынесли кассу, и конец. А в воскресенье бросили куда-нибудь в речку или озеро - сто лет ищи!

– А как портрет - сходится?

– Тютелька в тютельку: брюнетка, красивая и губы красит ярко.

– А фото?

– К сожалению, нет, она свое личное дело стащила. Перед тем, как уволиться.

– Прописана на Зеленой, а живет на Пекарской!
– Мне стало весело. Вот посмотришь, живет на Пекарской, и мы ее, рабу божью, вместе с лысым красавчиком...
– Мне не удалось докончить эту радостную и, как вскоре выяснилось, беспочвенно радостную тираду, потому что дверь открылась, и Проц ввел в комнату светловолосую девушку.

– Оля Верещака, - представил он.
– Подруга Щепанской.

Проц придвинул девушке стул, она присела на краешек, настороженно посмотрев исподлобья.

– Ну и чудесно!
– широко улыбнулся Крушельницкий, как старой знакомой.
– Вы, Олечка, давно дружите с Марией?

– Год уже или чуть больше. Работаем вместе.

– Подруги?

– Да.

– Давно виделись?

– В пятницу, она расчет взяла.

– Почему уволилась?

– Лучшую работу нашла. Тут девяносто рублей, а там сто десять и прогрессивка.

– Где?

– В гастрономе.

– В каком?

– А я не спрашивала.

– Бывали у Марии дома?

– Конечно.

– Где живет?

– На Пекарской.

Крушельницкий невольно посмотрел на меня и удовлетворенно улыбнулся.

– Номер дома и квартиры?

– А я не знаю.

– Как же так? Ходили к подруге и не знаете?

– А зачем мне? Дом знаю и квартиру, на втором этаже справа. А дом, кажется, третий от Чкалова.

Маша у старушки комнату сняла: сорок рублей в месяц.

– Поехали, - встал Крушельницкий, - покажете нам квартиру Щепанской.

– Для чего она вам?

– Говорят, красивая женщина. Познакомите?

Оля смерила Крушельницкого оценивающим взглядом.

– Вы серьезно?

– Куда серьезнее.

– Опоздали, у Марички уже есть...

– Это тот, лысый?

– Откуда знаете?

– Мы, дорогуша, все знаем.

– Он вас с лестницы спустит. Ревнивый и злой.

– Ревнивый - это хорошо. И давно он у Марии?

– С неделю.

– Хорошо лысым: девушки их любят.

Оля хохотнула.

– Скажете...

– Неправда?

– У вас такие красивые волосы...

Это был прямой намек, и Крушельницкий тут же перефутболил девушку мне:

– Вот у кого шевелюра - на десятерых хватит.

Оля посмотрела на меня, но я, видно, не произвел на нее впечатления, снова повернулась к Толе и поправила прическу.

– Зачем вам Маричка? Милиция - и вдруг Маричка!

– Поехали...
– Крушельницкий осторожно взял ее за локоть и повернул к дверям.
– Поехали, дорогуша, потому что мне иногда бывает очень трудно ответить на такие вот прямо поставленные вопросы.