Чтение онлайн

— А Вы что думаете по этому поводу? — спросил Поэт Подсудимов у другого человека с мутными глазами как у тюленя и с ушами, похожими на уши летучей мыши.

— Я работаю в подпольном публичном доме независимым сутенером и торгую презервативами различных размеров и цветов. Куда мне, сутенеру, без презервативов-то? Без них всё население планеты может заразиться СПИДом! В том числе и Вы. Там, наверно, раздают бесплатные презервативы в виде гуманитарной помощи. Вот поэтому и я нахожусь здесь — сказал сутенер.

— Тфу, ё моё… — сказал Поэт Подсудимов, отдаляясь от сутенера.

— Всё, пошли, Далаказан, хватит! Подойдем лучше к началу очереди и спросим у человека, очередь которого уже подошла! Он-то должен знать — сказал Поэт Подсудимов, залезая в шкаф Далаказана.

— Хорошо, Поэт Подсудимов-ака! — крикнул Далаказан и побежал вперед.

Он бежал долго вдоль строя многокилометровой очереди. По дороге они видели людей дерущихся за место в очереди.

— Это мое место! Катись отсюдава, козел! Сколько лет я стоял здесь! Только сходил, понимаешь ли, в туалет, а ты тут же занял мое место! Как тебе не стыдно, сволочь! У меня, между прочим, расшатанные нервы, и я могу перерезать тебе глотку вот этой бритвой! — кричал в ярости один из них.

— Да пошел ты на фиг, придурок! Ты даже не успеешь махнуть бритвой, как я нанесу тебе реактивные удары ногой в пах, и ты вечно успокоишься! — пригрозил его оппонент.

Далаказан побежал дальше.

Наконец, они подошли к началу очереди и ахнули в ужасе, увидев людей в длинных черных балахонах с капюшонами, которые укладывали в гробы людей, у которых подошла очередь.

Выяснилось, что все эти люди стояли в длинной очереди за смертью.

После того как Гурракалон проявил героизм, спасая женщин и детей во время наводнения, мать Ларисы стала лучше относится к Гурракалону, и, в конце концов, они подружились. Гурракалон выполняя свое обещание приготовил однажды узбекский плов на курдючном сале. Когда плов был готов, Гурракалон сказал:

— Мама, этот плов я приготовил специально для Вас…

Эх, постойте, постойте, мы, кажется, забыли добавить в плов самую главную вещь!

— А-а-а, посолить, наверное, забыли — сказала Ларисина мать.

— Да не-еет — ответил Гурракалон.

— А что?

— Мы забыли добавить в плов мышьяк! — сказал Гурракалон.

Это так рассмешило Ларисину мать, что она взорвалась громким смехом. Лариса тоже засмеялась. Втроем они смеялись от души, даже прослезились от смеха.

Плов получился отличным. Ларисина мать, всё время, пока ела экзотическое блюдо, хмыкала от удовольствия: «умх-умх». И хвалила Гурракалона.

— Вы не Гурракалон, а Гурманкалон — сказала она, доев плов.

Все снова дружно засмеялись.

После этого случая мать Ларисы дала своё согласие на то, чтобы Лариса вышла замуж на веселого узбека Гурракалона. На следующий день Гурракалон с Ларисой обратились к священнику местной церкви святому отцу Трофиму с просьбой повенчать их. Но у них возникла одна проблема. Отец Трофим спокойно объяснил Гурракалону христианские религиозные правила, в соответствии с которыми нельзя венчаться с крещеной невестой, не будучи крещенным. Гурракалон хотел даже принять христианство ради Ларисы, но не мог. Нет, он не испугался расправы или презрения со стороны своих единоверцев. Вовсе нет. Он просто не мог отречься от своей веры. Его душа не позволяла ему это. Лариса плакала, не зная, что делать. И вдруг в голову Гурракалона пришла блестящая идея. Он поехал к одному узбеку, который торговал на рынке Санкт Петербурга и который читал намаз.

— Выручай, ошна, дружище, я хочу жениться. Ты, это самое, прочитывай нам шариатский никах. Я заплачу тебе — попросил его Гурракалон.

— Гап йу, урто — сказал земляк, что означало «нет проблем, товарищ мой».

Гурракалон обрадовался и заплатил земляку за никах наперёд. Поблагодарив своего земляка, он поехал домой.

На следующий утро он со своей невестой приехал на рынок и спустился в подвал, где должен был ждать их земляк. Тот оказался человеком слова. Он сидел в своем подвальном помещении, ожидая Гурракалона и его невесту. Они поздоровались и заняли места на топчане. Земляк произнёс молитву и обратился к Гурракалону с вопросом:

— Гурракалон Коптасомон оглы, Вы согласны взять в жены Ларисахон бинти Михаил? — спросил он.

— Да — сказал Гурракалон.

Затем земляк обратился с вопросом к Ларисе:

— Ларисахон бинти Михаил, Вы согласны стать женой Гурракалона Коптасомон оглы?

— Да — сказала Лариса, которая сидела рядом с Гурракалоном, накинув на голову большой белый платок, словно узбечка.

— Во имя Всевышнего Аллаха и по законам шариата я объявляю вас мужем и женой! Будьте счастливы! Любите и берегите друг друга, Аллаху акбар — сказал земляк, проведя ладонями по лицу. Потом он велел им пригубить воду в форфоровом посуде. Супруги выполнили просьбу муллы и на этом процесс завершился.

Гурракалон и Лариса поблагодарили земляка за добрую услугу, вышли из подвала и, довольные и счастливые, вернулись домой.

После этого они начали готовиться к свадьбе. Гурракалон разослал официальные приглашения своим знакомым и друзьям, с которыми он работал вместе. Не забыл пригласить и Захара Дмитриевича, который работал в котельной, принадлежавшей колледжу.

— О, поздравляю, Гурракалон! Будьте счастливы!.. А… изволь спросить, мой друг, какую свадьбу вы собираетесь сыграть?! То есть на свадьбе будет справедливость? — сказал Захар Дмитревич.

— Ну, коне-е-ечно, конечно. Как-то несправедливо без справедливости-то, Дмитрич — ответил Гурракалон, улыбаясь.

— Это дело надо обмыть. Давай, садись, я сейчас вытащу из-под котла полусправедливость, и мы вмажем по сто — сказал Захар Дмитриевич.

— Не — не, не надо, Дмитрич, не надо! Я должен ещё зайти к шефу и пригласить людей на свадьбу. Если Лариса узнает, что я выпил, то свадьбы не будет. Ты не обижайся, Митрич, я дал обещание Ларисе, что больше никогда в жизни не буду пить спиртное. Так что прости, братан — сказал Гурракалон. И, чтобы перевернуть беседу в другое русло, он продолжил:

— Я очень рад, что ты остался жив во время наводнения.

— Спасибо, друг. В тот день я находился здесь, то есть в своем рабочем кабинете и вдруг — о боже, ка-а-ак хлынет вода! Ну, прямо как в фильме «Титаник»! Я плыву как матрос, который выбрался из трюма гибнущего корабля, плыву, значит, а в одной руке у меня не выпитая бутылка справедливости. Еле выбрался в наружу и залез в дымоход котельной. Забрался высоко и радуюсь, ну, думаю, слава тебе Господи, теперь точно избавлюсь от анаконды, ну, значит, от жёнки своей. Представляю себе, как она тонет в водовороте и смеюсь, ухватившись одной рукой за дымоход а другой — глотая справедливость из горлышка бутылки, которую я открыл с помощью своих зуб. Но анаконды-то, оказывается, не тонут в воде. Наоборот, наводнение им только помогает. Короче, потихоньку уровень воды спал, и я вернулся домой. Гляжу — жёнка моя сидит дома, как ни в чем не бывало. Я грит, никуда не уходила, охраняла, грит дом от мародеров. Дура, говорю я ей, а что у нас есть такое, чтобы охранять?! Она, грит, а уголь в мешках, который лежат в чулане?! Если бы не было меня, мародеры увезли бы на моторной лодке весь запас угля! Вот, грит, наши богатые соседи лишились всех драгоценностей и твердой валюты, которые они копили всю жизнь. Мародеры, грит, украли у них всё. Вот видишь, говорю я ей, если бы у нас было богатство, мародеры ограбили бы нас. Поэтому я и не старался разбогатеть. Теперь ты поняла, какой я гений, дурная голова, говорю я ей…