Чтение онлайн

Я пережидал красный свет на углу Шестьдесят седьмой улицы, когда заметил, что к перекрестку приближается черная женщина с ребенком. Она еще не достигла края тротуара, может, ей вовсе и не нужно такси.

Стая желтых акул, мчавшихся по авеню, была метрах в пятидесяти от меня, и я рванул с места, не дожидаясь переключения светофора -- только колеса взвизгнули...

– - В Бруклин поедете?
– - спросила женщина. Мальчик лет пяти, которого она держала за руку, засыпал стоя.

– - Садитесь!
– - буркнул я, вроде бы недовольный. Совсем необязательно докладывать ей, как мне повезло. Работа в городе все равно кончилась, а я поеду домой -- с включенным счетчиком.

Вот вам и ответ на вопрос вопросов: какой пассажир самый лучший? Белый? Черный? В аэропорт?.. Лучше всех тот, кто едет туда, куда мне, таксисту, нужно.

Но добра без худа не бывает: пассажирка в Бруклин оказалась сварливой, и мы -- поссорились.

– - Вы знаете, где находится Хайленд-бульвар?
– - спросила она.

– - Приблизительно, -- ловчил я.
– - А разве вы сами не знаете, где живете?

– - Я не езжу домой на машине, -- раздраженно ответила женщина.

– - Не волнуйтесь, все будет в порядке, -- примирительно сказал я: нельзя же было после всего потерять бруклинскую работу.
– - Разыщем мы ваш бульвар.

– - Ты будешь искать, а я -- платить?
– - взъерепенилась черная: -- Имей в виду, больше десяти долларов ты с меня не получишь!

– - 0'кей!
– - сказал я.
– - Десять так десять. Она унялась -- захныкал ребенок. Раздался шлепок. Мальчонка заревел вовсю.

– - Зачем вы его бьете?
– - не выдержал я, -- Разве он виноват, что ему давно пора спать?

– - Вы такое слыхали?!
– - заорала черная, словно в машине кроме нас были еще люди.
– - Этот дурак будет учить меня, как мне обращаться с моим сыном...

Мы находились на южной границе Манхеттена. Впереди аркадой тусклых фонарей вздыбился уходящий в Бруклин мост. Я подъехал к бровке:

– - Дальше вы будете добираться без меня...

– - Ты не имеешь права выбрасывать женщину с ребенком в час ночи посреди улицы, -- с угрозой сказала черная. Но я и не собирался так поступать.

– - Я остановлю для вас другой кэб -- сказал я.

– - На счетчике 3.85, -- напомнила она, намекая, что не даст мне ни цента.

– - Хорошо. Все деньги вы заплатите тому дураку, который вас повезет.

Стоило мне выйти из машины и поднять руку, как вплотную к моему чекеру подкатил кэб с включенным сигналом "НЕ РАБОТАЮ".

– - В Бруклин!
– - указал я на мост.

Но таксист, по-моему, русский, на меня даже не глянул: он напряженно всматривался сквозь пыльное стекло: кто сидит в чекере. Всмотрелся и -двинул на мост...

Следующий кэбби поступил точно так же: остановился, всмотрелся, уехал.Третий, негр, вступил в переговоры:

– - Куда она едет?

– - В Бруклин.

– - Бруклин большой...

– - На счетчике 3.85, -- сказал я.
– - Все деньги она заплатит тебе...

Заманчивое обещание подействовало. Однако черный кэбби открыл заднюю дверцу моего чекера, переспросил у пассажирки адрес и -- направился к своей машине.

– - Учти, -- крикнул я, -- в городе работы нет! Таксист обернулся.

– - Я знаю, -- сказал он.
– - Но я на Хайленд-бульвар не поеду...

– - Скажи хоть, как туда добираться?

– - Езжай по Атлантик-авеню, миль пять. Это где-то там... 5.

Мост показался мне бесконечным, как нынешний вечер. На Атлантик-авеню за мостом я почему-то не попал, а очутился на фултон-стрит. Потом -- на какой-то Марси-авеню. Кругом не было ни души, но я знал, что мы находимся в черном гетто:

слишком уж часто попадались вывески контор, которые в других местах редки -- "Размен чеков"46...

– - Бродвей!
– - обрадовалась моя пассажирка.
– - Поворачивай! Посмотрели бы вы на этот, бруклинский, Бродвей! Вместо неба над ним -- грохочущая надземка. Мостовая изрыта такими колдобинами, что, если колесо попадет в одну из них, то там и останется... Кварталы трущоб с заколоченными окнами перемежаются кварталами сгоревших домов. Арендная плата в гетто настолько низкая, что домовладельцам выгоднее поджигать свои дома и получать страховку, чем сдавать квартиры внаем.

– - Где-то здесь проходит Бушвик-авеню, -- сказала женщина.
– - Нам нужно туда. Кажется, это справа...

Я послушался, и мы опять потеряли дорогу. А на счетчике было уже тринадцать с лишним долларов.

Внезапно окрестность ожила. На пустыре, окруженном развалинами, горели костры, резвились дети, гремела музыка. У костров громко разговаривали и смеялись черные оборванцы: то ли бездомные, то ли обитатели окрестных трущоб. А над всем этим адом царила вырвавшаяся из туч луна, заливавшая и руины, и пустырь, и лица призрачным, потусторонним светом...

Шел уже семнадцатый час моего рабочего дня, и я думал: "Они коротают ночку у костров потому, что не устали за день. Они не идут спать потому, что утром им не нужно вставать на работу. И рассказывайте кому угодно, только не мне, об угрожающем проценте безработицы в черных районах. Водители требуются в любом гараже. Таксистские права оформляются в три дня. Потомственная клиентура офисов "Размен чеков" не желает работать!".

Да, их прадеды были рабами. Но разве жизнь русских крепостных была светлей, чем жизнь американских негров? И тех, и других хозяева продавали, как скот. В России рабство было отменено в 1861, в Америке в 1864 году... И я не понимаю этой логики: "Меня считают человеком второго сорта, поэтому я хочу жить за счет тех, кто меня презирает..."

Впитав вместе с материнским молоком философию потомственных люмпенов: "нам положено", вступит через несколько лет в жизнь и этот мальчик, которого мама лупцует за то, что среди ночи ему хочется спать и который был рожден на свет Божий лишь с той конкретной целью, чтобы увеличивался ежемесячный чек пособия его родительницы...

Я протянул руку назад, и ребенок, выглядывавший из окошка перегородки, взял ее горячими влажными пальчиками.

– - Давай отвезем твою маму домой, -- предложил я мальчишке, -- а ты оставайся. Будем жить в моем чекере, есть мороженное и сосиски. Скоро ты подрастешь и станешь кэбби, как я. Согласен?

Мальчик тихонько засмеялся и осторожно отстранил от себя мою руку: Великий Соблазн... Грюкнуло приставное сиденье, я оглянулся. Мальчонка прижался к маме. Она улыбалась, наша ссора была забыта, мы ехали по бульвару Хайленд...

– - Здесь!
– - сказала пассажирка и протянула мне обещанную десятку.

Но что за странное место выбрала эта женщина для остановки? Слева от нас был пустырь, справа -- заброшенный дом с заколоченными окнами. И только впереди, метрах в тридцати над застекленным вестибюлем, высилось многоэтажное жилое здание. Перед входом в него собралось несколько человек. На остановившийся поблизости кэб эти люди не обратили внимания. Они вроде бы расходились по домам. Одни исчезали по правую сторону от полосы света моих фар, другие -- по левую. Никакой торопливости в их движениях я не заметил, как и не придал значения тому, что ни один из них не направился -- в вестибюль...