Чтение онлайн

Не только прокормить.

Но еще и защитить.

Ведь малышом он был очень и очень непростым.

Благо, Листочек оказался достаточно спокойным малышом — много спал и мало капризничал. Но если уж начинал кукситься, то успокоить его можно было двумя способами — ожерельем из ракушек, которые набрал в море Бултых, а так же мультиком «Русалочка», который я пересказывала ему, наверное, уже в сотый раз.

Малыш слушал так внимательно, что, казалось, все понимал!

Когда я в красках описывала подводное царство царя Тритона, то он начинал тихонько и очень мелодично гулить, словно петь.

И сам засыпал под собственное пение.

Макдуб выделил нам для проживания неподалеку от коптильни крохотную каморку, в которой был только старый топчан да перевернутая вверх дном дырявая корзина вместо стула. Я как следует ее отмыла, ну, как могла, починила и застелила бирюзовым одеяльцем. Она и стала колыбельной для Листочка.

Его собственная корзинка, в которой он плыл по волнам, конечно, была новее и лучше, но ее унесло прибоем.

Пришлось довольствоваться тем, что есть.

Благо, у меня на подхвате был верный Бултых — морской котик мог присмотреть за Листочком, когда я была особенно занята, а, самое главное, развлечь его.

Малыш просто обожал, когда Буль жонглировал разноцветными камушками — да и не он один.

Забавный дрессированный морской котик привлекал зевак.

Особенно понравился он стриженому под ноль пареньку из рыбной лавки напротив. Разинув рот, он с восторгом наблюдал за фокусами моего котика, позабыв про потрошение рыбы, за что ему не раз доставались оплеухи от хозяина лавки.

Мне все это внимание не особо нравилось, но ничего поделать я не могла.

Для начала я решила прибрать свое рабочее место — работать в такой грязи и антисанитарии я просто не могла. Коптильню явно не вычищали с того самого момента, как она была установлена.

Это были настоящие авгиевы конюшни!

Проблема в том, что, в отличие от Геракла, изменить русло реки и за один день смыть весь этот многолетний слой нагара и копоти я не могла.

Слой жира на стенах и коптильных решетках был особенно толстым и мерзким, и так же отвратительно пах. Меня аж передергивало, когда смотрела на него!

Попробовала потереть просто мокрой тряпкой, но эффект был нулевым — я только его размазала.

??????????????????????????Из детского учебника Виолы я знала, что существуют чистящие руны, но это была сложная магия, которую невозможно изучить самостоятельно.

Ох, как же я мечтала о бытовой химии из моего мира, которая бы сейчас значительно облегчила задачу!

Что ж, значит, придется обойтись подручными средствами.

Я набрала побольше золы и раздробила найденный на пустыре кирпич, собрав мелкие крошки.

На том же самом пустыре нарвала крапивы и связала из нее много мочалок. Руки, конечно, сожгла, но результатом осталась довольна.

Где-то я читала, что в старину на Руси такими мочалками мыли посуду. Вот и пригодились знания!

В приготовленную смесь из золы и кирпичной крошки я добавила немного водорослей, чтобы раствор получился более мыльным.

И принялась за дело.

Целых три дня под пристальными взглядами соседних торговцев я скребла, мыла и драила старую коптильню, натирая ее до блеска. Особенно ехидно косилась молодуха из термополии напротив.

Ну и пускай!

Я вытащила из коптильни абсолютно все полки и решетки, засаленные до невозможности под черно-коричневым слоем нагара.

Воду таскала из специального фонтанчика на перекрестке, предназначенного специально для таких нужд — вот только был бы он поближе. Да нет, ведро-то мне тащить было несложно, но это было намного тяжелее с Листочком, который сидел в крест-накрест перевязанном мною у себя на груди платке, довольно улыбался беззубым ртом, играл с моими волосами. Уж очень они ему нравились!

Зато благодаря тепловой руне я могла подогреть ледяную воду — как же здорово, что успела ее изучить!

Когда спустя неделю Макдуб заявился, чтобы проверить, как у меня идут в коптильне дела, то раскрыл рот от удивления.

Вместо грязного вонючего сарайчика с черными стенами, засаленной печкой и налетом жира, свисающим, как сталактиты, он увидел сияющий чистотой и свежестью деревянный павильончик.

Конечно, дерево впитало копоть, и его не удалось отскрести до первозданного состояния, но и так результат был впечатляющим.

Металлические стенки и решетки коптильного шкафчика блестели, как новенькие — и неудивительно, я стерла руки в кровь, когда оттирала их от нагара.

Внутри шкафчика коптились насаженные на прутья крили, литорины и осьмилапы. Я в это время разделывала на бочке морских гадов для новой порции копчения.

Не могу сказать, что этот процесс доставлял неземное удовольствие — морепродукты я никогда не любила. К тому же, в этом мире они были какими-то особо противненькими, жирненькими, склизкими и совсем неприятными внутри. Да и пахли, честно говоря, о-очень специфически — сладковато-остро.

Но сейчас мне выбирать не приходилось, поэтому я, стараясь загнать отвращение вглубь, разрубила очередного осьмилапа и одним движением смахнула его потроха в ведро для отходов.

Зато, кто не обращал внимания на запах — так это лежащий неподалеку от меня в корзине Листочек. Малыш безмятежно посапывал, крепко сжимая ручонками любимое ожерелье из раковин.

Бултых крутился рядом, охраняя его сон.

Идиллия.

Справившись с первым шоком, Макдуб спросил:

— Что это ты тут наделала?

— Привела в порядок свое рабочее место.

— А тебя об этом просили?

— Разве не само собой разумеется, что работать, а тем более с тем, что идет людям в пищу, нужно в чистоте? — удивилась я.

Тон хозяина мне очень не понравился — словно я не сделала почти невозможное и не вычистила эту авгиеву конюшню, а, наоборот, в чем-то сильно провинилась.

Пузанок оттер потный лоб платком и заявил:

— Твоя задача — закидывать гадов в коптильный шкаф и не устраивать тут…

В этот момент к коптильне подошел мужчина.