Чтение онлайн

— Две порции крилек, одна — литоринов.

Я с любезной улыбкой протянула ему три деревянные шпажки с гадами. По мне, так не особо аппетитно они выглядели, но довольный мужик явно собрался употребить их вместе с пенным.

— Это что еще за… — Макдуб покрылся красными пятнами. — В твои обязанности входит только коптить гадов, а не продавать их! Ты… Ты, что у меня воруешь, девка?

Я поморщилась.

Вообще-то, это было правдой — я устраивалась не продавщицей, а коптильщицей. Раз в день мне привозили бочку со свежевыловленными морепродуктами, и раз в два дня работник забирал уже прокопченных гадов и развозил их по термополиям.

Но после того, как сараюшка была мной отмыта и приобрела пристойный вид, я не удержалась и написала мелом на одной из стен: «Самые вкусные копченые гады во всем Эльмарино!».

Так как художественные навыки у меня тоже имелись, то еще и изобразила четырех крилей на шпажке.

Эти шпажки, которые я сделала из тростника, кажется, были тут новшеством. По крайней мере, до этого гадов продавали завернутыми в листья какого-то растения со сморщенными листами.

Было интересно, смогу ли хоть что-нибудь продать?

Заинтересованные такой подачей, ко мне зарулили трое грузчиков, которые после тяжелого рабочего дня решили отдохнуть на пирсе с кружкой пива.

В качестве закуски выбрали копченых осьмилапов.

На следующий день они зашли снова. Не скажу, что у меня прямо отбоя от покупателей не стало, но сто пятьдесят десимов, которые я получила за неделю, были неплохой выручкой. Учитывая, что раньше в этой грязной коптильне никто ничего не покупал — все, наоборот, обходили ее стороной.

Я объяснила ситуацию и протянула заработанные деньги Макдубу. Но, странное дело, он как будто совсем не был им рад!

Взял брезгливо, как будто я протягивала ему сушеных тараканов, а не монеты.

— Послушай, милочка, впредь, прежде чем что-то делать, спрашивай разрешения у меня! Я нанял тебя не для того, чтоб своевольничала, а чтоб выполняла свою работу. Мог бы тебя, конечно, выгнать за самоуправство, да пожалею твой приплод.

При слове «приплод» Листочек как по команде открыл свои голубые глазки и огласил улицу истошным ревом. Я схватила его на руки и принялась легонько покачивать, успокаивая.

Да уж, тяжела доля матери-одиночки…

Тут еще этот Мактуб выговаривает мне так, словно дал самую лучшую и престижную работу в мире, а я напортачила.

И тут бы мне, конечно, промолчать. Но я всегда остро реагировала на несправедливость.

— То есть, вы называете самоуправством то, что я заработала вам денег? — с достоинством спросила я.

Пузанок затрясся от хихиканья, хотя глаза у него сделались злыми-презлыми.

— Ты кем себя возомнила, милочка? Думаешь, умеешь вести бизнес? Ну, наторговала ты на жалкие пятьсот десимов, и то каким-то чудом! Знай свое место — следи за ребенком да копти гадов. А в серьезные дела не лезь! Не бабское то дело — продажами заправлять.

— Вообще-то я умею вести бизнес, — сказала я, покачивая ревущего Листочка, который никак не хотел успокаиваться.

— Ты?

Мактуб громко расхохотался

Торговцы из соседних лавок, посмеиваясь, прислушивались к разговору. Посмеивались, разумеется, надо мной — мол, что эта недалекая уличная девка о себе возомнила?

— Что ж, изволь… — красуясь перед всеми, начал хозяин коптильни. — В день я получаю выручки с гадов за поставку в восемь термополий двадцать пять тысяч десимов. Коли сможешь одна сделать завтра выручки, скажем, на тридцать тысяч, то… А то забирай себе эту прекрасную коптильню в свое собственное владение.

Я прикинула кое-что в уме.

— Во-первых, не только коптильню, но и все, что я заработаю за этот день. Во-вторых, не завтра, а послезавтра. А в-третьих… Что будет, если я заработаю меньше?

Вокруг нас уже собралась небольшая толпа.

— Будешь год работать на меня бесплатно, милочка, — широко раззявив рот, ухмыльнулся Мактуб. — И не только днем, но и ночью. Уверен, у тебя в этом бальшо-о-о-о-ой опыт!

Мужики вокруг встретили последнее замечание дружным хохотом.

— Что замолчала, будто воды в рот набрала? Говоришь умеешь вести дела, а доказать кишка тонка? — подначивал Мактуб и его дружки.

Он брал меня на слабо и я это понимала.

Но с другой стороны, для меня, у которой в кармане не было ни гроша, условия были такими заманчивыми…

— Хорошо, — кивнула. — Но ты сейчас должен при всех поклясться, что не обманешь меня и действительно отдашь коптильню и деньги.

— Запросто! Тогда ты тоже поклянись, милочка, что не обманешь меня, и не сбежишь!

Мактуб поклялся очень легко — очевидно, он, да и все остальные были уверены, что таких денег за один день мне не заработать.

Всех очень заинтересовал этот спор — я слышала, что некоторые даже начали делать ставки. Принимал ставки хозяин рыбной лавки напротив. Разумеется, все ставили на то, что победит Мактуб.

Неплохо было бы тоже поставить на себя те копейки, что у меня остались. Хорошо бы сделать это через подставное лицо, да вот только где его, это лицо, взять, если вокруг все только надо мной хохочут?

Не морского же котика отправить делать ставку!

— Тетя, а вы долго дрессировали своего зверька, чтобы он такое умел?

Рядом со мной стоял паренёк лет пятнадцати из рыбной лавки напротив. Стрижка под ноль, ветхая одежонка в заплатах, лицо усыпано веснушками, а глаза наивные, как у маленького ребенка. Он всегда заворожено наблюдал за фокусами Бултыха, за что хозяин на него прикрикивал.

Мне было жаль его, но в данный момент я ничем помочь этому пареньку не могла.

У меня и так сердце кровью обливалось при мысли о бедной Присси, которая осталась в имении Грэма. Утешало то, что, по идее, Амара должна была быть довольна — ведь я исчезла с глаз ее любовника. Может быть, змеюка не станет сильно лютовать.

— Я вовсе его не дрессировала, Буль сам такой умный!

В подтверждение этого морской котик что-то бодренько прохоркал и зашлепал ластами.

— Его зовут Буль?

— Точнее, Бултых. Меня — Ола, а тебя?

Неполным именем я представилась из соображений безопасности. Я не знаю, ищет ли меня Грэм Фрейзер, но подстраховка не помешает. В идеале бы, конечно, поскорее снять руны красоты и тем самым сменить внешность, но для этого нужны деньги.

Если я выиграю в своем споре с Макдубом, то тридцати тысяч хватит на стирание сразу нескольких рун!