Чтение онлайн

Если бы не надпись на лбу, можно было прямо сегодня прийти к нему в спальню и закрепить это примирение.

Когда прыщавая надпись уйдет, она так и сделает.

— Да, кстати, Амара… — проговорил он вдруг. — Помнишь, ты как-то приготовила фавероль, от которой мы с Баббингом остались в полном восторге? На днях он возвращается в город, хочу его порадовать.

Амара помертвела.

Только не это!

Нет!

Она выяснила, что это Виола готовила фавероль — а как, никто не ведал.

Женщина попыталась выкрутиться, мол, мясо надо несколько дней вымачивать в особом маринаде, на что Грэм усмехнулся и ответил, что у нее как раз будут эти несколько дней.

Сразу после ужина Амара сделала вид, что пошла к себе. А на самом деле понеслась в библиотеку.

Она перевернула там все поварские книги до одной, а так же кулинарные руны, но нигде не нашла рецепта по запеканию фавероли.

Женщина мучилась и металась два дня, а ужин с Баббингом неотвратимо приближался.

Каков был шок поварихи Онорисы, когда Амара в малиновом тюрбане с безумными глазами вбежала к ней в комнату прислуги, когда почтенная матрона уже готовилась отойти ко сну.

— Ты — одна из лучших кулинарок во всем Эльмарино! Ты должна знать, как запечь эту проклятую фавероль!

— Мадам, но я готовлю для хозяина простые и сытные блюда, как он любит, а не изыски вроде фаверолятины энтой…

— Я должна запечь эту фаверолятину к завтрашнему ужину, а если нет — работы лишишься не только ты, но и вся твоя большая семья! Уж я об этом позабочусь!

Онориса нахмурилась. Повариха знала, что угрозам Амары Шатопер стоит верить.

— Кажется, госпожа Виола в чем-то вымачивала тушки, чтобы мясо стало мягким. Но что это за состав, мы не знаем, — задумчиво проговорила Онориса. — Наверное, это был какой-то очень сложный маринад с большим количеством специй, дабы размягчить фаверолье волокно… Вот что, мадам Шатопер, попробуйте вымочить фавероль в пюре киви с добавлением карри и наложите руну «маяги». В детстве я слышала про такой способ маринования мяса от деда, который сорок лет ходил по морям. Но за результат я не ручаюсь, мадам… Так он готовил мясо акул, а вовсе не фаверольку.

Амара была уже не в том положении, чтобы проверять полученную информацию. Она была готова ухватиться за любую тонкую соломинку.

Киви и «маяги» — значит, киви и руна «маяги».

А акула или фаверолька — какая, в сущности, разница?

К ужину с капитаном Баббингом Амара вышла в белом платье с золотым шитьем и белом тюрбане с большим изумрудом посередине, на котором и держался весь тюрбан.

Камень располагался как раз на том самом месте, где на ее лбу и располагалась позорная прыщавая надпись, надежно прикрывая ее.

Помимо Баббинга на ужине присутствовали еще офицеры — друзья Грэма. Некоторые были с женами.

Когда она вошла в шатер, где проходил ужин, все мужчины повернули головы к ней.

И хотя Амаре нужен был только Грэм, мужское внимание было ей как бальзам на душу.

Она не планировала изменять адмиралу…

Пока не заполучит его в мужья.

Ну а там уж…

В его окружении слишком много красивых военных, м-м-м…

Например, Амаре всегда нравился Баббинг — этот учтивый молодой человек со светлыми локонами и даром поэта.

Ей бы очень польстило, если б капитан влюбился, написал о ней оду и покатал на своем большо-ом корабле.

— Мадам Шатопер, сегодня вы особенно прекрасно выглядите, — словно прочитав ее мысли, Баббинг приложился к ее ручке. — Словно пэри, околдовали меня одним только взглядом прекрасных глаз, что блестят ярче этого изумруда.

Амара самодовольно улыбнулась, хотя предпочла бы слышать этот цветистый комплимент от Грэма.

Он стоял в окружении офицеров, но улыбнулся, едва встретившись с ней взглядом.

Все хорошо.

Все просто чудесно!

Виола сбежала, он не знает, что она — это она, да ему и плевать на нее с самой высокой башни храма.

— Но еще великолепнее этих зеленых глаз — ваш кулинарный талант, — продолжал Фридрих Баббинг с придыханием. — Узнав, что это вы в тот раз приготовили ту дивную фавероль, вкусить которую в отдалении я мечтал и днем и ночью, я, признаться, теперь готов сделать вам предложение руки и сердца. Грэм сказал, вы снова приготовили это блюдо богов. Не скрою, я весь в предвкушении.

Амара, которой очень понравились эти речи, кокетливо ответила Баббингу.

Флирт с молодым капитаном помог ей окончательно успокоиться и расслабиться.

Вскоре Амара пригласила всех к столу и торжественно объявила под одобрительным взглядом Грэма:

— Господа, сегодня я представляю вам приготовленное мной блюдо — запеченную фавероль. Я лично придумала этот рецепт. Прошу оценить мой скромный труд.

Под предвкушающий шепот гостей лакей вынес большое блюдо и поставил его в центр стола.

Амара усмехнулась, ожидая всеобщие аплодисменты. Ведь «акулий» рецепт деда-моряка поварихи Онорисы не подвел — фавероль запеклась что надо — с румяной золотистой корочкой и вкусным ароматом.

Каково же было удивление гостей, когда слуга поднял клош!

Вместо аппетитной тушки там оказалась какая-то бледно-зеленая размазня, лишь отдаленно напоминающая фавероль.

Гости дружно зажали носы — от блюда шел стойкий запах несвежего мяса.

Амара чуть не взвыла от возмущения!

Почему так?! Ведь, когда она вынула блюдо из печи, все было отлично.

И тут она вспомнила слова Онорисы о непредсказуемости результата.

«Все ж таки, акула — не фавероль!» — сказала повариха, и была права.

Но она все равно получит за этот совет сполна!

Слуга, между тем, вместо того, чтоб унести злосчастное блюдо, зачем-то разрезал фавероль ножом и все смогли полюбоваться на мясо внутри — зеленоватое с красными прожилками, рыхлое, склизкое, напрочь отбивающее аппетит.

— Что-то нет особого желания это пробовать, мадам Шатопер… — протянул кто-то.

А у гурмана и эстета Баббинга, кажется, был готов случиться инфаркт.

Амара принялась суетливо объяснять, что результат оказался другим, нежели она ожидала из-за неисправной печи, а сама, скрипя зубами, велела слуге унести, наконец, этот ужас!

Происшествие удалось как-то замять, но больше никто есть не пожелал — наступили танцы.

Амара сама пригласила Грэма — ей нужно было срочно оправдаться перед ним, почему фавероль получилась такой ужасной. Женщина принялась доказывать ему про неисправную печь, но Грэм остановил ее: