Чтение онлайн

Стоил такой кофе недешево, но для задуманного мне необходимо было расположить к себе торговца.

Мужчина очень обрадовался моему подарку — кофе он любил.

А я прошлась по его лавке, разглядывая представленные товары. Каких только тканей там не было!

У Юстаса были проверенные поставщики с востока, и огромный выбор, поэтому я была уверена, что найду здесь то, что мне нужно.

Так оно и оказалось.

Я остановилась около отреза ткани, которая свешивалась с рейки.

— Тактель? Интересный выбор, но я не советовал бы шить из него платье, — заметил Юстас, с удовольствием прихлебывая из чашки.

— Мне нужно не платье, — усмехнулась я и принялась в красках описывать мужчине свой план.

Он поперхнулся кофе, даже меня не дослушав.

— Невозможно. Виола, это совершенно исключено!

Не слушая его, я сделала на листе набросок карандашом и красноречиво ткнула в него пальцем.

— Ты сошла с ума? — страдальчески возвел к потолку глаза Юстас.

— Я заплачу.

— Дело не в деньгах! Как ты вообще себе это представляешь?

— Именно так, как мне и нужно, — чарующе улыбнулась я и прикоснулась к плечу мужчины.

Моя улыбка теперь была не оскалом фарфорового унитаза, как было раньше, а очаровательной улыбкой молодой девушки, перед которой даже такому суровому с виду Юстасу было трудно устоять.

— Без ножа меня режешь! — жалобно проныл мне он на прощанье.

А я попросила, чтобы все было готово в срок и сказала, как сильно я на него надеюсь.

Я, все так же улыбаясь, шла по торговой улице к своему ларьку, Бултых радостно шлепал за мной, но косые взгляды других торговцев заставили меня насторожиться.

А Козетта даже вышла из своей таверны и прислонилась к косяку, довольно ухмыляясь.

Уже предчувствуя недоброе, я подошла к своему шаурмичному ларьку, и увидела…

На такое была способна только чья-то изощренная фантазия…

Мой вагончик был завален куриными, вернее, фаверольими головами!

Они были налеплены на деревянные стенки и теперь пялились своими мертвыми глазами.

Зрелище было не из особо приятных.

Совсем неприятным, если быть честной.

Головы были свежеотрубленными, поэтому уже успели основательно заляпать кровью всю мою тщательно разрисованную на стенках вагончика рекламу.

Я видела, как другие торговцы переглядываются и ухмыляются.

От меня ждали бурной реакции — возможно, слез, громких криков и обвинений.

— Не знаю, кто это сделал, но большое ему спасибо, — невозмутимо сказала я, и принялась собирать головы в корзинку. — Вечером схожу на побережье, угощу бродячих кошек. Уверена, они тоже передадут спасибо!

Ну, а чего добру пропадать?

Кошек в порту действительно водилось много — угощения всем хватит.

Кровавые следы на стенках я потерла холодной водой, от чего краска размылась и картинки стали выглядеть неопрятно.

Я, как смогла, подновила их под пристальными взглядами местных и принялась за работу.

Нужно было отправить в печь свежие фаверольки, приготовить соус и порезать зелень.

Вопреки моим опасениям утреннее происшествие не сказалось на торговле, и ко мне, как обычно, активно шли за шаурмой. Особенно во время обеденного перерыва.

Так что, если Козетта с другими торговцами хотели расстроить и запугать конкурентку, то они просчитались.

Ближе к вечеру, когда выдалось свободное время, я занялась уборкой своей будочки. Особенно хорошо нужно было вымыть печи и рефрижератор, чтобы они блестели, как новенькие.

Чистота места, где готовится пища, была одним из главных принципов моей работы, поэтому я тщательно убиралась в своей шаурмичной каждый вечер. А сегодня нужно было сделать это еще тщательнее — после этих дурацких фаверольих голов…

Я вытащила решетку из печи на улицу и, напевая, драила ее в ведре с принесенной из фонтанчика водичкой, когда ко мне подошли трое.

Три больших тени упали на мою будочку, загородив теплые золотистые лучи заходящего солнца.

Козетта, торговец рыбой Бухан и лысый качок с угрюмым взглядом из пекарни чуть ниже по улице, который был похож вовсе не на пекаря, а на бандита с большой дороги.

Так-так-так, кажется, намечаются разборки…

— Что, хотели забрать свои фаверольи головы? — выгнула бровь я. — Поздно, котикам они нужнее.

— Ты должна уйти отсюда, — угрюмо сказал Бухан.

— Так и собиралась сделать. Только сейчас решетки домою…

— Ты должна закрыть свою шаурму, и больше не торговать на нашей улице своей фаверолью! — вскрикнула Козетта.

— А может, это ты должна закрыть свою таверну, раз не выдерживаешь честной конкуренции? — нахально осведомилась я.

— Да кому твоя протухшая фавероль нужна?

— Во-первых, у меня всегда самые свежие продукты. А во-вторых, похоже, нужна, раз народ идет ко мне валом!

— Глядите, какая наглая!

— Ну, ничего, мы тебя сейчас проучим!

Я начертала тепловую руну, собираясь сражаться с этой шайкой не на жизнь, а на смерть, как вдруг послышался мужской голос:

— Немедленно уберите руки от этой девушки!

Обернувшись, увидела своего давнего знакомца — Эрика из военного караула. Симпатичный брюнет помог мне монетками, когда я была в безвыходном положении в прежнем виде Виолы, а потом я, желая отплатить ему, угостила его шаурмой.

При виде солдата в форме мерзавцев, как ветром сдуло. Но выводы я сделала неутешительные — Юстас был прав, других торговцев раздражает, что на месте убогой коптильни появился мой красивый ларек с новым кушаньем, пользующимся такой популярностью.

А значит, нападки не прекратятся, и мне нужно решить, что с этим делать — вступать в войну, которая может оказаться для меня проигрышной, или…

— Леди, я в тот раз как следует и не поблагодарил вас за угощенье, — потупившись, сказал Эрик.

— Давайте, я вас и сейчас угощу, — лучезарно улыбнулась я. — А то вы, наверное, голодны после караула.

— Право, не стоит, я заплачу…

— Вы спасли меня, поэтому мне хочется вас угостить. Так что возражения не принимаются.

Военный стал отнекиваться, но я уже достала тонкий лаваш и смазала соусом. Аккуратно нарезав свежие помидоры и огурцы дольками, положила их на лаваш. Туда же отправилась порезанная соломкой ароматная фавероль, еще горячая, из печи, и морковка, замаринованная в специях. В довершение, я посыпала все это тертым сыром, ловко скрутила в лаваш, отправила в печь и через пять минут вытащила оттуда подрумяненный ароматный рулетик, распространяющий свое благоухание, кажется, на всю улицу!