Жена неверного адмирала, или Шаурма от попаданки
Шрифт:
Столько же ты пережила, но в тебе осталась вера в справедливость, в человеческую доброту.
— Ты говоришь, как моя мать, — усмехнулся я. — Не надо питать напрасных надежд. Они чудовища, кровожадные монстры. Но мы — не такие, как они. Я больше не такой.
— Главное, что ты — не монстр. Ты — самый лучший, Грэм Фрейзер…
Она вдруг порывисто подошла ко мне и обняла.
Сама обняла.
Сама потянулась ко мне. Впервые.
И тут мне уже стало не до чертовых русалок.
Я заключил девушку в объятия, нашел ее губы и поцеловал, а Виолетта не оттолкнула.
Это было так мучительно сладко, так жизненно необходимо, словно умирающему дали глоток воды.
Тепло ее губ проникало в самую душу, наполняя меня до краев неизведанной доселе нежностью и желанием быть рядом с этой девушкой и защитить ее ото всего мира.
Я целовал ее, прижимая к себе так крепко, что одна только мысль о том, чтобы разомкнуть эти объятия казалась невыносимой.
— Я люблю тебя.
Все во мне жаждало, просило, мечтало о ее ответных словах.
Но Виолетта только посмотрела своими глубокими карими глазами, в которых я увидел свое отражение, и тихо сказала:
— Твой шрам, Грэм. Он совсем исчез.
ГЛАВА 100
Амара
— А чего это у нее на лбу написано?
— Ш…
— Шл…
— Шлш…
— Я ничаво не понял, но вот это рожа! Похлеще ведьмы Бертинды!
— Да Бертинда никакая не ведьма, просто болела проказой!
— Скучн-а-а-а…
— Лучше б шутов привезли, как позапрошлую зиму!
— Эй там, скушное представление, покажите следующего!
— Да, следующего урода покажите!
— Эта скучная, ведите другого!
Амара искривила губы в улыбке и прошлась по деревянному помосту, который изображал импровизированную сцену. Его сколотили наскоро, даже доски до сих пор пахли свежим деревом. Свежим деревом, как палуба быстроходного корабля, на котором ее когда-то катал Грэм.
Когда-то. Кажется это было совсем недавно… Или, наоборот, давно.
До того, как он предал ее и с головой окунул в это дерьмо.
Он своими руками отправил ее в ад!
Она уже давно потеряла счет дням… И городам, по которым проехало Шоу Великолепного и Неповторимого мистера Фу-Манчи. Загадочного Фу-манчи. Таинственного Фу-Манчи.
Ее нынешнего хозяина.
Амара, скалясь в положенной улыбке, подняла руку, делая вид, что машет почтенной публике.
На самом деле эта публика вовсе не была почтенной.
Тупые, малограмотные простолюдины — вот, кто ходил на шоу Фу-Манчи.
До этого они ездили со своей труппой по крупным городам на побережье Селендории.
И она, Амара Шатопер, участвовала в этом убожестве!
Хотя, никакой Шатопер она теперь не была…
Теперь она Шлюха-старуха. Просто очередная диковинка в сундуке Фу-манчи.
Даже не сама редкая, как, например, Си-Джемин — гигант с совершенно розовой кожей, от которого селянки и горожанки пищали, как сумасшедшие. Амара знала, что Фу-Манчи получал весьма неплохой доход, когда все эти пресыщенные дамочки хотели развлечься с необычным розовым гиганстом. А он был и рад стараться, вон как сыто и довольно лыбился, когда возвращался в фургончик наутро, отстегивая Фу-Манчи его долю.
Амара была бы рада испытать это забытое ощущение, она бы счастлива была, если кто-то из мужчин посмотрел на нее с прежним вожделением. Она так сильно это любила!
Порой Амаре снилось, что все по-прежнему.
Будто она по-прежнему молода и красива, а Грэм относится к ней с былой страстью.
Великолепный адмирал с такими серыми глазами и благородными чертами лица, так разительно отличающимися от опухших испитых лиц мужиков, которых она вынуждена была наблюдать сейчас.
Но потом она просыпалась с осознанием того, что сделал с ней Фрейзер, и заходилась в истошном вопле, будя остальных участников труппы, с которыми она делила небольшой фургон, в котором они путешествовали.
Если бы в этот момент Грэм предстал перед ней, Амара голыми руками разорвала бы его — настолько она его ненавидела.
Но даже сильнее, чем бывшего любовника, Амара ненавидела Виолу.
Именно Виола стала причиной ее бед.
Из-за Виолы Грэм отвернулся от Амары.
Чтоб она сдохла в жутких корчах, эта рыжеволосая сучка, ее падчерица!
Это она, не Грэм, отняла у Амары все.
Теперь она молода, красива и желанна Грэмом, а Амара стала уродливой каргой, на которую мужчины теперь смотрят с брезгливостью.
Помимо Си-Джемина в шоу Фу-Манчи была Лала — чернокожая девушка с косичками до пят и огромными, просто гигантскими бедрами, которая пользовалась большим спросом. Амара ей втайне завидовала — ведь Лала очень часто получала вольные и покидала шоу с мужчинами, а потом приходила наутро с подарками.
Да, Амара была бы не прочь даже в этом аду, в котором она оказалась, получить те привилегии, которые получала Лала.
Она бы смогла, она обожала секс.
Только вот беда — Амару никто не хотел.
Когда она в самом начале намекнула на это Фу-манчи, то тот расхохотался грубо и так обидно, что Амару всю затрясло.
— Видел бы ты меня! Видел бы ты, какая я была! — закричала она в лицо хозяину шоу. — Да я б на такого урода, как ты и не взглянула бы! Сам адмирал Грэм Фрейзер был без ума от меня…
— Теперь уродка — это ты, дорогуша, — хрипло захохотал мужчина. — Нет никакого адмирала Грэма Фрейзера и не было. Ты — всего лишь моя зверушка в цирке, мой экспонат…. И даже не самый ценный, в отличие от Лалы, например…
— Ты не смеешь так говорить со мной, простолюдин! — что есть мочи заорала Амара, вспомнив свое аристократическое прошлое.
— Аха-ха-хах! — грубо заржал лысый карлик. — Признаюсь, в моем зверинце еще не было благородных леди, а с ними весьма забавно иметь дело. Хотя, какая ты теперь леди — ты просто шваль.
Амара завизжала, желая броситься на Фу-манчи и тут ее запястье обожгло болью — руна подчинения, которую нанес Фу-манчи сразу после того, как забрал ее из поместья Грэма, дала о себе знать.