Чтение онлайн

Ло И осторожно прощупала пульс матушки-императрицы и, повернув голову к отцу-императору, сказала, что императрицу отравили.

Тогда отец-император велел мне покинуть спальню.

После этого они и с матушкой-императрицей сильно поругались. Отец-император покинул Фэнцзао в раздражении. Ло И оставалась лечить матушку-императрицу до тех пор, пока Чжу-эру не исполнился месяц.

Перед своим отъездом Ло И назначила на свое место четырех приглашенных учеников долины Яован. Отец-император устроил их во дворе императорского лекаря, и каждый из них отвечал за определенный метод освидетельствования: осмотр, прослушивание, опрос и прощупывание пульса.

После родов здоровье матушки-императрицы совсем ухудшилось, а Чжу-эр был очень слабым. В течение многих лет он принимал тонизирующие лекарства, которые были прописаны Ло И и варились четырьмя императорскими лекарями.

Наконец, когда ему исполнилось восемь лет, яд, которым он был отравлен в утробе матери, был окончательно выведен. В том же году матушка-императрица скончалась.

Тогда мне было шестнадцать. Унаследовав двенадцать цижу, первым делом я начала выяснять тот вопрос с отравлением и раскрыла придворную тайну.

Оказалось, что в тот год Ло И сказала отцу-императору и матушке-императрице, что если они решат прервать беременность, она выпишет рецепт, который всего за два-три года вернет здоровье императрицы к первоначальному состоянию.

В противном случае, в день родов яд проникнет в органы матери, при этом ребенок тоже будет отравлен.

Он может благополучно вырасти, но срок жизни императрицы сократится.

Однако, независимо от того, оставят они ребенка или нет, императрице нельзя будет заниматься любовью.

Удушливое молчание продолжалось в течение длительного времени. Ло И сидела в сторонке, с упоением поедая грушу.

Матушка-императрица решила выносить ребенка, и они с отцом-императором поссорились, после чего он ушел, взмахнув рукавом. Но в конечном счете он согласился.

В последующие дни Ло И заметно изменилась. Заканчивая сеансы иглоукалывания, она брала с собой свой жетон и уезжала, но потом возвращалась и опять посвящала все свое время заботе о матушке-императрице, не отходя от нее ни на шаг.

Я не стала строить никаких предположений о том, что тогда произошло. До той ночи, пока спустя много лет снова не встретила Ло И.

Она сказала мне:

— Когда ты стояла на стене лагеря, я узнала тебя с первого взгляда. Ты… ты очень похожа на свою мать.

Затем рассказала, что, хоть она и унаследовала долину Яован, ей не хотелось быть стесненной статусом царицы лекарей, и она покинула дворец и отправилась на поиски старого царя лекарей. Несколько лет назад она услышала, что он вроде как обосновался на границе Ли, поэтому она прибыла сюда.

Но кто бы мог подумать, что небеса так подшутят над ней. Целитель сам себя не исцелит; она заболела, как только доехала до северной границы.

Ее спасла Маньша, царица племени Томань, и, чтобы отплатить за добро, она осталась и прожила рядом с ней три года.

В то время безвестное мелкое племя Маньши располагалось рядом с границей Ли и часто вело сражения.

Пусть отряд Маньши и невелик, но царицу нельзя было недооценивать. У нее были высокие устремления и железная воля, она хорошо командовала солдатами.

За все крупные бои, приводившие к серьезным потерям для Ли, было ответственно племя Маньши.

Ло И призналась мне, что ей нравятся женщины. Мы очень долго разговаривали и договорились, что она будет помогать мне всеми силами, а как только Чжу-эр взойдет на трон, я дам ей шанс.

После этого Ло И привела с собой Маньшу, женщину, похожую на леопарда.

Я заключила с ней союз и преподнесла племени Томань зимнюю провизию армии северной границы в качестве благодарности за поддержку, затем тайно выделила средства на обеспечение племени оружием и лошадьми.

Взамен племя Маньши заручилось в случае необходимости оказывать мне всемерную помощь в получении печати главнокомандующего северной границы. Впридачу к этому, как только она получит провизию, в течение двух лет она не станет причинять вред* северной границе.

* (qiuh'aow'uf`an) — не повредить и былинки, не тронуть и волоска (обр. в знач. не причинять вреда гражданскому населению — о дисциплинированной армии); никому не делать плохого, мухи не обидит

Маньша выполнила свое обещание. Имея достаточно провизии, она больше не совершала атаки на северную границу, а также обновила военное оснащение на средства, которые я предоставила. Продержавшись на провизии всю зиму и набравшись сил и ресурсов, в канун тридцатого года Юаньдина племя Томань во главе с Маньшей стало одним из пяти крупнейших гуннских племен.

Осенью, во время войны с союзом пяти племен, Маньша захотела увидеться со мной.

Она предложила устроить так, чтобы северная граница помогла ей уничтожить остальные четыре племени. Если она получит полную власть над степями, то заключит мирный договор со страной Ли и навсегда прекратит набеги.

Но мне оставалось лишь горько улыбнуться. Печать командира была получена, но я больше не могла контролировать ее.

Ло И была права: огня в бумагу не завернешь. Я уже решила сделать признание".

Глава 155

Глава 155. Невыразимое словами

Тридцать второй год Юаньдина · двадцать третий день седьмого месяца

Двадцатый день рождения старшей принцессы Ли Сянь.

С тех пор, как в бою погиб принц Юн, Ли Чжао нездоровилось. Ли Сянь сознательно не собиралась расточительствовать, поэтому для пира было приготовлено всего несколько столов. Она пригласила наследного принца Ли Чжу, вторую принцессу Ли Янь и принца Ли Пэя — всего трех членов императорской семьи, а также нескольких знатных женщин из столицы.

В главном зале сидели друг напртив друга брат и сестра.

— Цзецзе, здесь двадцать светящихся жемчужин. Если их всех разместить в одной комнате, она будет освещена так же ярко, как днем. Преподношу их на двадцатилетие цзецзе.

На щеках Ли Сянь появились ямочки. Ее глаза лучились теплом, когда она приказала сяо-Цы убрать подарок.

— Чжу-эр очень заботливый.

Ли Чжу долго изучал Ли Сянь:

— Цзецзе, кажется, изрядно похудела. Еда поваров в поместье тебе не по душе? Хочешь, я отстраню императорского повара, который готовит для цзецзе?