Женщина за стеной. Лирика, Ваншенкин Константин Яковлевич

Женщина за стеной. Лирика

Ваншенкин Константин Яковлевич

Шрифт:

Тротуар в молодости

Проходя по старому Арбату Лучшей из столиц, Ощущал мгновенную утрату Встречных женских лиц. Незнакомых женщин обгоняя, Скашивал свой взгляд: Непонятно, кто она такая? Чем я смутно взят? И хотя порой мы ощущали То, что жизнь сладка, Некое подобие печали Брезжило слегка.

2. УКЛАДКА ПАРАШЮТА

«Опять мне это мелколесье…»

Опять мне это мелколесье, Снежок, струящийся в окне, И серенькое поднебесье Напоминают о войне. Как будто я ещё в начале И мне опять это дано — Такой пронзительной печали Я не испытывал давно.

«Над челом полно кудрей…»

Над челом полно кудрей, Полон рот зубов. И к тому же соловей Снова про любовь. И подруга смотрит вслед Ночью из окна. Мне всего шестнадцать лет, А уже война.

Начало войны

Когда в упор ударила беда И завопила дальняя дорога — Наверно, многим именно тогда Казалось, что война сильнее Бога. Людские судьбы сразу же она Перелопатила и перетасовала. Любимые исчезли имена В холодной роще вечного привала. И каждый догадаться не успел В дыму, в плену или в окопной жиже Кому какой предвиделся удел, Кому и что планировалось свыше.

Райвоенкомат

Помню жаркий райвоенкомат Посреди раскинувшейся стужи. Разговоры, слёзы, смех и мат — Всё это оставлено снаружи. Срок настал — прощай, родимый край А судьба едва ли виновата, Что лежит дорога прямо в рай Через двери райвоенкомата.

Портрет

Солдата круглая башка И нулевая стрижка — Как у восточного божка, Где никакого лишка. Ещё в черты портрета взят Испуганный отчасти, Слегка задумавшийся взгляд Отставшего от части.

Метель

Бешеная метель, Та, что сгубить готова, — Фирменная модель Пушкина и Толстого. Я замерзал в полях, Вязнул в снегу глубоком, Двигаясь не в санях, А по-солдатски, пёхом. Взводных терял из глаз, Рушился как попало. И надо мной не раз Холмики наметало.

Укладка парашюта

Тогда для десанта Ещё не придумали, нет, Такого дизайна, Как нынче: тельняшка, берет. Одна лишь новинка Была, отличавшая нас: Отличная финка, Способная радовать глаз. Но вот ты пощупал — И твёрдой осталась рука, — Перкалевый купол, Густые его вороха. Косишься украдкой На небо, где дыма следы, И занят укладкой Своей неизбежной судьбы.

Облако

В небесный омут голубой, А часто в облако густое Проваливался с головой, Не так уж много в жизни стоя. Когда я дёргал за кольцо, На ощупь, словно бы спросонья, Как будто Кто-то мне лицо Прохладной протирал ладонью. Законы жизни таковы, Что я, той службе на потребу, Был в бездну выброшен… А вы Имели отношенье к небу?

Гибель парашютиста

Разбивается парашютист, И лежит его бедное тело. А ведь был настоящий артист Своего поднебесного дела. В чём же кроется главное зло? Ведь не раз выручала умелость! Слишком долго и скучно везло, Так, что даже удача приелась. В результате былая любовь Нервы заново не щекотала, И опасность, возникшая вновь, Для него уже значила мало.

В кузове. 1945

Оставшаяся памятка: Мадьярский город Мор. Конечно, водка — палинка, Вино сухое — бор. Мы едем. Бочка в кузове, И наш стрелковый взвод Пьёт — от души, от пуза ли — И шланг передаёт Друг дружке… Сколько разного Потом прошло, ушло… Но — солнце светит ласково. Весна. Совсем тепло. Скажу последней строчкою, Что для иных в судьбе Тот тесный кузов с бочкою — Поминки по себе.

Натюрморт «Плащ-палатка»

На расстеленной плащ-палатке — Фляжка, финка и сухари. Кружки, несколько в беспорядке, Розоватые от зари. Тут же спаренные иголки, Что с невидимой нам сосны, То ли срезали их осколки, То ли ветром занесены.

Карты.1945

Я в сумраке синем Проснулся в мадьярском селе. Несло керосином От лампы на круглом столе. Сидят лейтенанты. Какое ж занятье у них? Игральные карты Уже интересней штабных. В коричневой пенке Томилось в печи молочко. На местные пенге [1] Гвардейцы играли в очко. На грозной планете Настало теперь торжество. А денежки эти Не значат почти ничего. В селении дальнем Мне снились иные края. А был я дневальным, Но смена была не моя.

Венгерская денежная единица до 1946 г.

Ранения

Раненая рука Не поднимала шашку, Позже наверняка Не удержала чашку. Раненая нога Ночью шагать хотела, Так как была слуга Вымуштрованного тела. Острого языка Позатупилось жало — Раненая башка Плохо соображала.

Старик

Дети-внуки — по делам Ранним утром — знай, мол, наших! Он на месте, старый хлам, Наугад в окошко машет. Городской осенний свет. Дня пустынная громада. Телевизора, газет — Ничего ему не надо. Он сидит, ещё живой, Сердцем преданно растаяв, Верный пёс сторожевой, Ждущий к вечеру хозяев.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11-27

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Женщина за стеной. Лирика

Ваншенкин Константин Яковлевич

Шрифт: