Чтение онлайн

– Да.

– Одевайся и спускайся вниз. У тебя десять минут. Машина на парковке слева.

Отбой. Оглушительный. Спорить и сопротивляться, желания нет. Даже язвить по этому поводу никакой охоты. Как в армии. Лишь приказ и выполнение приказа. У меня не закрадывается мысли, что что-то могло произойти. Несовместимые понятия. Если Романов здесь, значит, лично у него ничего не произошло. Потому как я – последний человек, к которому бы он обратился со своими трудностями.

И все-таки это что-то новенькое.

За десять минут успеваю надеть платье и стянуть заколкой волосы. Сделать максимум за столь непродолжительное время.

Когда я сажусь в салон, он молча заводит машину и трогается в путь. На языке вертятся вопросы. Много вопросов. Но глядя на его сосредоточенный профиль, желание их задать само собой отпадает.

Замечаю в боковом зеркале машину сопровождения, и это обстоятельство тоже меня совсем не радует. Я как-то больше привыкла, что Романов всегда приходит один.

Между нами ни одного лишнего слова. Между нами вообще никаких слов. Только тишина и звук мощного мотора. Даже музыки и той нет. Невозможно выдержать так много отрицания между двумя людьми. Нет слов. Нет отношений. Есть вопросы, но нет возможности их задать.

Нет, нет и нет.

Наклоняюсь и подтягиваю ремешок на туфлях. Один, потом второй. На светофоре снимаю куртку и поворачиваюсь к нему спиной.

– Застегни.

Молния на платье у меня расстегнута. Чтобы управиться с ней одной нужно гораздо больше отведенных десяти минут.

Он выполняет мою просьбу не сразу. Несколько мгновений я сижу, отвернувшись от него и придерживая волосы рукой. Жду. Помощи. Но слышу только короткий выдох. Выражающий то ли смешок. То ли досаду. А потом чувствую его прикосновение. Вдоль позвоночника. От шеи до поясницы. Легкое ненавязчивое поглаживание, от которого у меня тут же перехватывает дыхание. Прикусываю нижнюю губу и слабо улыбаюсь своему отражению в стекле. За стеклом город. Ночной красочный город и мое отражение на его фоне. Оно переплелось с рекламными щитами и магазинными витринами. Как единое целое.

Романов прикладывается губами к изгибу шеи и застегивает молнию.

Позади нас сигналят другие машины. Светофор давно зажегся зеленым светом. За стеклом все тот же город. А я, кажется, не дышу.

– Неужели у тебя нет ничего более скромного? – первая произнесенная фраза, не считая короткого разговора по телефону. Растеряно, на автомате, расправляю подол платья на коленях. Платье скромное. У него нет глубокого декольте и низкого выреза на спине. Глухое и чуть выше колена. Только со шнуровкой по всей длине, сквозь прорези которой виднеется белая полоска кожи. Такой наряд не предполагает нижнего белья. Но у меня оно есть. Нижняя часть.

Я говорю:

– Никаких сюрпризов. Для них у меня нет подходящей одежды.

– Я заметил, – усмехается. Коротко. И быстро смотрит на мои плотно сжатые колени. Затем переводит взгляд на туфли. Видимо, оценивает высоту каблуков. И снова усмехается. На этот раз язвительно. – В обмороки падать не предрасположена? А то будет больно, с такой-то высоты.

По-хорошему, меня больше не интересует город. Не интересует, следующая за нами машина сопровождения. Не интересует Романов. Как мужчина. В данный момент. Я прокручиваю про себя его последние слова. Снова и снова. И пытаюсь дать им разумное объяснение.

Все остальное, как рукой сняло.

Это далеко не тот случай, когда чувствуешь себя в безопасности. Всегда. И при любых обстоятельствах. От таких прекрасных понятий я далека. Все эти сказки о том, что с первого взгляда ощущаешь себя рядом с чужим человеком как за каменной стеной, остаются лишь сказками. Ни хера подобного я не ощущаю. И от этого внутри все сжимается в тугой комок. Холодный и неприятный.

– Куда мы едем? – требовательно. Тщетно пытаясь скрыть тревогу в голосе. Из которого будто вырезали все насмешливые, заигрывающие и уверенные интонации. Одним махом. Или словом.

– Узнаешь. От твоих вопросов все равно ничего не изменится, – он смотрит на дорогу. Одной рукой управляет машиной, в другой держит сигарету, его лицо ничего не выражает. Ни грамма эмоций. Будто между нами ни тридцать сантиметров свободного пространства, а тысячи километров. Пустыни. Безжизненной.

Чужой. Чужой. Чужой. Незнакомый.

Мы несемся с огромной скоростью по ночной трассе. Стрелка спидометра уверенно подбирается к красной зоне. Сейчас она мне кажется даже избавлением. Или хоть каким-то решением накопившихся проблем. И страхов.

– Я могу тебе доверять? – закрываю глаза и мысленно посылаю всех к чертям.

– Как хочешь.

– А если я не хочу с тобой никуда ехать? – глаза у меня все еще закрыты. Сердце бьется все еще быстро и очень неравномерно. В своем сумасшедшем ритме. – Я боюсь таких незапланированных путешествий.

– Не бойся, – отзывается он. – Пока тебе бояться нечего.

Пока…

Мы оказываемся на заброшенном складе далеко за пределами города. И это совсем не то место, где хотелось бы побывать любому нормальному человеку. В здравом уме и трезвой памяти.

Тишина здесь такая, что хочется плакать. Впрочем, вся обстановка навевает грустные мысли. Она прям-таки вынуждает вспомнить все свои грехи и милостиво попросить у неба отпустить их. Или у Бога. Впрочем, в таких местах Бог, как правило, не обитает. Он предпочитает более приятную атмосферу. Я тоже. Но меня о моих предпочтениях никто не спрашивал.

Территория, насколько мне удалось ее разглядеть, обнесена высоким забором с колючей проволокой. Непрекращающийся лай сторожевых псов и железные ворота с пультом спутниковой связи. Все это великолепие под покровом ночи. В прозрачном свете желтой насмешливой луны.

Романов паркует машину у закрытого ангара и кивком головы приказывает мне выходить. Безо всякого желания выполняю его приказ. Холодный воздух тут же обжигает кожу. Тренькает по нервам и пробегается легкой дрожью по телу.

От наших движений срабатывает мощный прожектор и заливает ярким светом все пространство вокруг. Болезненно жмурюсь, передергиваю плечами и до конца застегиваю молнию на куртке.

Интуиция услужливо подсказывает, что боятся мне нечего Действительно нечего. Здесь так много мужчин, что можно сразу исключить какое-либо их отношение ко мне. Не нужны они в таком количестве на одну мою скромную персону. Тем более, ни один так и не поднял на меня взгляда. Будто я призрак.

Романов подходит ближе и легонько подталкивает меня вперед.

– Идем.

И мы идем. Под ногами шуршит мелкий гравий. Каблуки то и дело проваливаются в острые камни. Сбиваюсь с ритма. И с шага. Хотя так уже довольно давно. Когда и с ритма и с шага.

За тяжелыми бронированными дверями нас встречают еще двое охранников. В полном боевом снаряжении. На их лицах застыло одинаковое безразличное выражение. Взгляд жесткий и колючий. Такой не исправишь даже самой искренней улыбкой. Глаза все равно останутся бездушными и пустыми. И хрен их чем-нибудь наполнишь. Такие молча убивают, молча умирают, а до этого молча живут. В своем очень простом мире, где все решается при помощи пуль. Естественно в лоб. И с первого раза. Наемники. Бывшие военные, которые не привыкли существовать по-другому.