Чтение онлайн

Луиза-Екатерина-Элеонора Денюэль де-ла-Плень имела, несмотря на свой юный возраст, уже что-то вроде прошлого. Она была дочерью одного якобы рантье, про которого, однако, было неизвестно, какого рода рентой он оплачивал широкую жизнь своей весьма притязательной семьи. Мать Элеоноры была красива и еще довольно молода; говорят, что ее красота немало способствовала благосостоянию семьи. Хотя семья Денюэль и не вращалась в высших парижских кругах или, скорее, не была туда допущена, тем не менее Элеонора получила воспитание в аристократическом пансионе мадам Кампан, где воспитывались Гортензия, Каролина и другие девушки, ставшие впоследствии принцессами и королевами. Может быть, родители надеялись, что Элеонора сделает в заведении мадам Кампан блестящую партию, вроде той, которую сделала Гортензия. Не оставили ли это воспитательное учреждение мадемуазель Ташер да-ля-Пажери, племянницы Жозефины Эмилия и Стефания де-Богарне для того, чтобы стать женами принцев и сановников?

Но Элеонора вышла из института мадам Кампан, не сделав желательной партии. Ей тогда было семнадцать лет, и она была очень привлекательна. Однажды она была с матерью в театре. В ложе позади нее сел на свободном стуле молодой изящный офицер, который заинтересовал Элеонору больше, чем представление на сцене. И в антракте знакомство состоялось. Молодой человек, представившийся как капитан 15-го драгунского полка Жан-Франсуа Оноре Ревель, казалось, был в полном восхищении от красоты молодой девушки. Мать была в восторге от успеха дочери и пригласила Ревеля после театра ужинать к себе. Его посещения стали чаще, и немного времени спустя, 15 января 1805 года, была отпразднована свадьба Элеоноры с капитаном Ревелем.

Мадемуазель Денюэль попала в руки авантюриста, человека без чести и совести, который в достижении карьеры рассчитывал больше на красоту жены, чем на свою службу, потому что в сущности у него не было никакой должности. Незадолго до женитьбы он вышел из армии с целью, как он утверждал, сделаться поставщиком армии. В действительности он вовсе не имел даже чина капитана, а был просто сержантом. После двух месяцев брачной жизни он был арестован в конце марта 1805 года за растрату и подделку документов и приговорен к двум годам тюремного заключения. Кроме того, он уже был раз женат и имел двоих детей.

Элеонора очень скоро узнала его истинный характер и отвернулась от него. Она обратилась к своей бывшей воспитательнице мадам Кампан с просьбой оказать ей свою влиятельную поддержку. Так как мадам Кампан чувствовала себя отчасти виноватой в этом несчастном браке, посоветовав Ревелю жениться на Элеоноре, когда тот ради формы обратился к ней за сведениями относительно своей будущей жены, то она весьма охотно согласилась помочь молодой женщине в ее неприятном положении. При ее посредстве и заступничестве Элеонора получила место докладчицы у ее высочества принцессы Каролины, а немного времени спустя она была произведена в должность лектрисы.

Таково было ее положение, когда Наполеон познакомился с ней в начале февраля 1806 года. Ни ее воспитание в родительском доме, ни короткое время ее брака с Ревелем не могли иметь благотворного влияния на выработку ее нравственного мировоззрения. И поэтому, когда император, который, как известно, не любил тратить много времени на прелюдии к своим любовным приключениям, передал ей через Каролину свои предложения, то она пришла в восторг от возможности попасть в тайные апартаменты тюильрийского дворца и отправилась туда без малейшего колебания. Однако ее визиты к императору были редки и непродолжительны. Она сама старалась по возможности сокращать минуты любовных восторгов с Наполеоном, потому что ею не руководило никакое другое чувство, кроме тщеславия быть любовницей величайшего человека своего времени. Она чувствовала к нему, пожалуй, еще меньше интереса, чем мадам Гаццани; эта последняя хоть питала к нему чувство преданности.

Уже вскоре после первых посещений Тюильри Элеонора почувствовала себя матерью. Принцесса Каролина была вне себя от радости при известии об этом положении своей чтицы. Факт рождения от него ребенка – может быть, сына, – должен был побудить Наполеона привести в исполнение свое намерение развестись с Жозефиной. Каролина была первая, поспешившая передать ему это радостное известие.

Наполеон тотчас же поручил маршалу двора Дюроку устроить дом для своей возлюбленной, где она и поселилась на время своего интересного положения. Этот дом находился на улице Победы, прежней улице Шантерен, той самой, где впервые вспыхнуло пламя его страсти к Жозефине. Казалось, он отдавал особое предпочтение этой улице для того, чтобы селить на ней своих возлюбленных, потому что позднее там же жила и мадам Валевская. Однако с тех пор, как Наполеон убедился, что будет иметь ребенка от Элеоноры, он стал реже посещать ее. Она тем временем развелась со своим мужем и приняла вновь свою девичью фамилию [27] . Ее достойный супруг, выйдя из тюрьмы, продолжал свою жизнь авантюриста и впоследствии, из чувства мести, опубликовал скандальнейшие брошюры относительно нее, Наполеона, Мюрата и Каролины [28] .

В то время как император заключал в Позене союз с Саксонией, Элеонора произвела на свет мальчика 13 декабря 1806 года. Он не получил полностью славного имени своего отца, а был назван только частью его, Леоном [29] . Любопытно привести метрическое свидетельство этого императорского сына:

Когда Наполеон получил через курьера от принцессы Каролины известие о рождении маленького Леона, он находился в Пултуске, где за шесть дней до этого он дал русским первое сражение. Он был очень счастлив и воскликнул с горделивой радостью: «У меня есть сын!». Теперь он знал наверное, что может продолжить свой род. Его решение развестись с Жозефиной укрепилось окончательно. Самое заветное его желание наконец исполнилось. Сын! Его сын! Когда он вернется, малютка будет глядеть на него своими ясными глазками, улыбаться ему своей бессознательной детской улыбкой, протягивать к нему свои ручонки! Он был бесконечно счастлив при этой мысли. Долгое время он раздумывал, не усыновить ли ему ребенка «с левой руки», как он говорил, и не сделать ли его наследником своего трона. Он забывал при этом, что его собственный свод законов не признавал права на престолонаследие за внебрачными детьми царствующих особ. Хотя он и говорил с Жозефиной об этом плане, дававшем ему возможность избежать развода с ней, но впоследствии он отказался от этой мысли.

Маленький Леон, которому готовилось такое блестящее будущее и который при Наполеоне III, под именем графа Леона, заслужил такую дурную репутацию, в течение первых четырех лет своей жизни был отдан на попечение некоей мадам Луар. Она была кормилицей сына Каролины, маленького Ахилла Мюрат. О материальной стороне воспитания позаботился сам император, назначив своему сыну по возвращении из Пруссии пенсию в 30 000 франков, а матери – в 22 000 франков. Но он ничего не хотел больше слышать об Элеоноре. В 1807 году она самовольно явилась со своим ребенком в Фонтенбло и попросила Констана доложить о себе. Наполеон очень рассердился и велел передать ей, что он принимает только тех лиц, которых хочет видеть. И Элеоноре пришлось удалиться. Для Наполеона она была теперь только матерью его сына, но не возлюбленной. Она выполнила свою обязанность: родила ему сына. И теперь весь его интерес сосредоточился на этом ребенке; мать же была ему совершенно безразлична. Он не видал ее больше. Подарив ей дом на улице Победы и назначив ей вышеупомянутую пенсию, он считал свои обязанности по отношению к ней раз навсегда поконченными.

Иначе обстояло дело с его сыном. Он отнюдь не забыл его. Когда Леону пошел третий год, он часто звал его в Тюильри и даже позднее, уже будучи женат на Марии-Луизе, заставлял по-прежнему приводить его к себе. Он играл с ним, дразнил и целовал его и радовался на удачные ответы ребенка. Леон уходил из Тюильри не иначе как осыпанный подарками и конфетами, а прежде всего банковыми билетами, которые приходились весьма кстати его матери.

Опекуном для своего сына Наполеон назначил барона Иньяса-Матье де-Мовиера, тестя барона Меневаля, своего секретаря. В 1812 году Леон вместе с детьми Мовиера посещал учебное заведение Икса в Париже, а когда император возвратился с Эльбы, воспитание мальчика взяли на себя мать Наполеона и его дядя кардинал Феш. Оба они были к нему очень привязаны, несмотря на то что Леон обнаруживал властный, буйный и непокорный характер. В особенности Летиция питала к нему нежную любовь, потому что он напоминал ей маленького Наполеона, на которого он был похож как две капли воды.

Император надеялся, что из его сына выйдет что-нибудь замечательное: разве он не был его собственная плоть и кровь? Леон не мог быть обыкновенным, будничным человеком! Когда у Наполеона уже был собственный, законный сын, которого он любил свыше всякой меры, его интерес к внебрачному ребенку отнюдь не уменьшился; он беспрестанно заботился о нем по-прежнему. Прежде чем отправиться в поход в 1814 году, он добавил к пенсии Леона еще 12000 франков, чтобы в случае, если он будет убит, будущность его сына была обеспечена. В июне 1815 года он опять подарил ему десять акций стоимостью в 100000 франков и в последний раз поцеловал его в невинный лоб. С его законным сыном ему было отказано в этом счастье. Он был далеко от Франции, лишенный трона и отца! В своем завещании Наполеон также позаботился о Леоне, которому тогда минул уже пятнадцатый год. Он записал на его имя пенсию в 72 000 франков, присовокупив при этом желание, чтобы Леон вступил в ряды парижской администрации. Насколько должны были осуществиться его надежды на этого сына, об этом умирающий император не имел представления.