Чтение онлайн

Каэрэ остолбенел и прислонился к стене, едва не сбив священный лук.

– Как?!
– только и вымолвил он.

– Я думала, что узнаю от тебя больше об этом...
– проговорила старица-дева Всесветлого.
– Жизни, той, что в нем, хватит ненадолго. Как только он проснется, зови Зарэо.

... Зарэо, Иэ, Миоци, Игъаар и Гаррион сидели у костра переговоров. Их воины раскинули палатки поодаль - каждый отряд отдельно.

– Не думал я никогда, что заключу союз с фроуэрцами, - говорил воевода.

– Цари из рода Зарэо часто спасали детей реки Альсиач от нашествий народа болот, - произнес Игъаар.

– А ты, царевич, многое знаешь!
– удивился Зарэо.

– Он - белогорец, - кратко сказал Иэ.

Игъаар взглянул на Миоци и покраснел.

Тот кивнул ему ободрительно:

– Это хорошее начало, Игъаар.

И положил ему руку на плечо. Игъаар тоже повторил его жест. Миоци улыбнулся и продолжал уже серьезно:

– Иэ, я пойду с тобой в Белые горы. Думаю, вдвоем мы убедим Йоллэ и его "орлов гор" придти на помощь объединенным силам Зарэо и Игъаара.

– Еще есть степняки, - промолвил Иэ. Но ему никто не ответил.

Игъаар, все еще смущаясь обществом двух белогорцев и похвалой, неловко накинул на плечи свой светлый шерстяной плащ - и пола, выскользнув из его руки, коснулась костра. Верный Гаррион резко сорвал плащ с плеч царевича и ударил им о землю, сбивая пламя. В воздухе мгновенно запахло паленой шерстью.

– Кто-то пробежал за кустами!
– вскричал Зарэо, хватаясь за меч.

– Тебе почудилось, - успокоил его Иэ.
– Кажется, наш совет окончен, и ты можешь поздравить свою дочь и своего нового сына, Зарэо!

При слове "сын" по лицу воеводы прошла тень.

– Ты не рад их браку?
– встревожился старый белогорец.

– О, что ты, Иэ! Если бы ты знал, какое это утешение теперь для меня, когда Раогаэ...

Он, не закончив фразу, встал, обнял Аирэи и произнес:

– Что ж, белогорец из рода Ллоутиэ, сбылось то, чему должно было сбыться. Да благословит тебя Всесветлый.

– Подожди, отец, - заметил Аирэи.
– Позовем Раогай!

– Позовем, но прежде я хочу сказать тебе пару слов наедине, - кивнул Зарэо.

Он отвел его в сторону и заговорил:

– Он смертельно ранен, мой Раогаэ. С тяжелым сердцем я оставил его, и не знаю, успею ли проститься с ним, когда вернусь... То, что Всесветлый привел Раогай к тебе - великая милость его. Не говори ей о брате, - взволнованно сказал воевода, видя подходящую к ним Раогай.

– Отец! Ты благословил Аирэи - и не благословил меня?
– с упреком сказала она.

– О, дитя мое!
– прижал ее к груди вдовец-воевода.
– Какие я найду слова для благословения, если Всесветлый повернул Ладью и совершил свое дело о вас двоих!

И он прослезился, соединяя руки Раогай и Аирэи.

Раогай поцеловала отца, а потом - своего возлюбленного, и протянула руки к еще не погаснувшему пламени костра.

– Как здесь тепло...
– произнесла она, глубоко вдыхая. Внезапно она закашлялалсь, закрывая рот рукой.

– Что стобой?
– вскричал Аирэи.

– Какой противный запах!
– едва выговорила она, вырываясь из его рук и убегая прочь. Аирэи бросился за ней, а отец ее остался у костра, у которого опалил свой шерстяной плащ Игъаар, и, то плача, то улыбаясь, ворочал угли длинной палкой.

– Я отвел Раогай к Лаоэй, - сказал Аирэи, вернувшись.
– Ей дурно, ее тошнит от запаха паленой шерсти... Но отчего ты смеешься, Зарэо?

– Всесветлый благословил твой и мой род, о белогорец - поэтому я смеюсь, - отвечал старый воевода.
– А слезы в глазах моих - что в Ладью мой сын, Раогаэ, ступит раньше меня...

– Я не понимаю тебя...
– проговорил Аирэи, подумав на мгновение, что Зарэо заговаривается.

– Жженая шерсть... Ах, молодой белогорец, даже я - стрый воин - догадался, что твоя возлюбленная зачала тебе дитя...

+++

...Каэрэ долго разговаривал с Иэ, во тьме - Гаррион с Игъааром ушли прочь. Иэ обнял Каэрэ за плечи и рассказывал ему о Эннаэ Гаэ, а Каэрэ плакал, и не вытирал льющихся из глаз слез, потому что думал о Луцэ...

А в это время Лаоэй сидела рядом с Луцэ на сундуке, обнимая маленького человека, как внука, и слушая его слова:

– Я не хочу умирать в постели, как больной! Я хочу умереть, как воин. Ты правильно угадала - мои дни сочтены, их меньше, чем пальцев на руках... И я хочу провести мои последние дни не лежа на этом сундуке!

Он с бессильной злостью ударил кулаком о стену - и священный лук, сорвавшись, упал на колени Лаоэй.

Зарэо и Луцэ.

– Послушай, Зарэо, - сказала на рассвете дева Всесветлого, - Я иду с тобой и твоими людьми.

– Ты, мать Лаоэй?
– переспросил воевода.

– Да. В стане аэольца, ведущего воинов против темного огня должна пребывать и молиться дева Всесветлого. Кроме того, твоей дочери нельзя одной оставаться здесь.

– Да, Раогай пойдет со мной, это так, - склонил голову Зарэо.
– Я не оставлю ее в твоей хижине. Миоци уходит в Белые горы, и ей незачем следовать за ним... в ее положении.

Лаоэй согласно кивнула.

– А малыш, спутник Каэрэ?
– спросил Зарэо.
– Ты оставишь его здесь? Или, может быть, объяснишь мне, что в стане аэольца, сражающегося с темным огнем, должны быть потешные карлики?

– Не говори о нем с презрением, Зарэо!
– строго сказала Лаоэй.
– Лучше выслушай, как можно скорее, что он хочет тебе сказать.

– У меня нет времени слушать его детскую болтовню - я тороплюсь выступить против сокунов-фроуэрцев и разбить их непобедимый строй, - отвечал ей Зарэо.

– Вот именно поэтому ты и должен выслушать его!
– воскликнула, осердясь, Лаоэй.

– Мой сын, - проговорил Зарэо, - мой сын умирает... Каждое слово этого карлика, которое задержит меня здесь, будет на твоей совести, мать!

– Тебе нет нужды задерживаться, о Зарэо!
– раздался голос Луцэ. Он незаметно подошел к ним, и стал рядом с Лаоэй, едва доходя ей до плеча.

– Ты говоришь на старо-аэольском?!
– воскликнул Зарэо, и пренебрежительная улыбка исчезла с его лица.