Чтение онлайн

Каэрэ не ответил. От скверного запаха его тошнило.

– Молчит!
– раздалось из темноты.
– А ты, часом, не карисутэ?

– Нет, - сказал Каэрэ, переводя дыхание. Отчего все подозревают в нем приверженца этого запрещенного учения?

– Не ври! Карисутэ нельзя отрекаться! У вас учение такое! Я уж знаю!
– закричал кто-то.

– Где же ты изучал их учение? На большой дороге?
– раздалось из другого угла.

– Не важно где, да вот и понимаю кое-что.

– Ты кое-что только в разбое и понимаешь, - возразили ехидно из угла.

– Ты, конокрад! Тебя-то наверняка к празднику Уурта выкупят дружки!

– Уж тебе-то это не грозит! A я Уурта не обижал - он меня тоже не обидит. Много коней Tемноогненному приносил. Уурту все равно, какую кровь в его жилы вливают!
– ответил голос из-за угла.

– Вот-вот - все равно! Такие бесчестные люди только ему и кланяются!

– Сам-то, смотри, честный нашелся! Сколько купцов-фроуэрцев зарезал?

– Да уж поболе, чем ты лошадей у степняков угнал!
– угрожающе захрипел узник.- Только никогда не говорил, что это во славу Шу-эна или Уурта. Вот и вся разница!

– Ну и казнят тебя за твoю разницу! Отвезет тебя Шу-эн на своей горячей лодке в пекло, за то, что жертвы не приносил Темноогненному как положено!

– А мне плевать на лодку Шу-эна...и на твоего Темноогненного,- разбойник смачно плюнул.- Я карисутэ не обижал. А у них и таким, как я, место найдется.

Каэрэ, привыкнув к мраку, различил говорившего - им был огромный рыжий бородач.

– Прав, прав Нилшоцэа, что карисутэ занялся всерьез! Их на самом деле полно везде... и не те вовсе, кто потомки старых. Это как чума. У них разбойники дружбу с богами водят. Если этих изуверов много разведется, честному человеку по дороге проехать будет невозможно - вмиг ограбят!

– И коня угонят, - язвительно добавил кто-то еще.

– Да уж, - вмешался в разговор четвертый.- Они человечину едят.

– Это ерунда все, а вот вашему Уурту человеческие жертвы приносят!
– возмущенно закашлялся разбойник.

– Это - священное дело!
– раздалось несколько голосов.- Этим мир стоит. Все знают, что светилу надо силу добавлять.

– Что-то не помню, чтобы наши деды чтили Уурта. И мир стоял, как ни в чем ни бывало.

– Вот Фроуэро нас и покорило. Они издавна Уурта чтут. Он самый мощный, Облакоходец. Наш Шу-эн против него - слабак, вот он ему и проиграл. Что толку в том, что лодки на чердаках хранят!

– Потише ты про лодки!

– А что потише-то? Все хранят, все ждут, только боятся. Это фроуэрцы темный огонь принесли, а мы большую воду ждем.

– Фроуэрцы чтут Сокола. Это Нэшиа стал в болотных пещерах слушать голос бога болот.

– Поссорились со степняками, вот и проиграли. Даже дети это знают.

– Уурт силен!
– вдруг истерически выкрикнул кто-то священный клич. Среди узников начал подниматься смутный гул.

– Нашли божество - кровь краденых коней пьет, а силы больше чем на год, не хватает!

– Божок из болот, из пещер фроуэрских!

– Это Нэшиа-безумец наслушался своих сынов Запада!

– А ты, новенький, что молчишь?

– Ты не отрекайся, если карисутэ! А то здесь не найдешь, и там потеряешь.

Словесная перепалка утихла так же внезапно, как и началась. В смраде тюрьмы снова повис монотонный гул, в котором различимы были стоны, звуки предсмертной агонии и храп спящих.

Каэрэ задремал, положив голову на цепь. Он очень устал и ничего не чувствовал, кроме тянущей пустоты в сердце. Но через некоторое время сквозь его забытье стала пробиваться нить разговора, который вели бородач и сосед Каэрэ - тот самый, что спрашивал, не посвящен ли он Шу-эну.

– Ну, знаешь, это был странник...

– Как те, что Великого Уснувшего будят? С трещотками?

– Нет, ты что. Просто странник-белогорец. Уже в годах. Мой отец его ровесником был бы. В старом плаще, в простой рубахе.

– Эзэт, наверное, это был. Они так ходят, - заметил собеседник.

– Не знаю...Он ночевал под деревом луниэ, нас он не заметил. А мы были пьяны так, что могли пешком через море пойти.

– Ну!
– одобрительно воскликнул почитатель Шу-эна.

– Ребята привели его, а я и говорю ему: "Дед! Выпей-ка с нами!" и даю ему кубок с настойкой ягод луниэ, полный доверху.

– О! Так это же им запрещено пить!

– Ну да. Я знал. Шу-эн..или кто...Уснувший... сразу закрывает от них свой лик. Навсегда. Неважно, какие они до этого лишения терпели, ничего не ели, молились и странствовали. Все зря.

– Зачем ты так?
– осуждающе спросил у него шу-энец.

– Ну, думал, пусть испугается, что вся жизнь впустую прошла, пусть попробует стать, как мы - простые неучи...

– Плохо ты сделал.

– Они, святоши, такие, что живут в свое удовольствие, молятся, сколько хотят, дары от богов зарабатывают... а нас презирают.

– Ну это-то ты прав...

– Вас - это кто на большой дороге стоит?
– спросил кто-то.

– Ты, если такой честный, то как сюда попал?
– ухнул бородач, как филин, и продолжал, уже тише:

– А он - взял кубок, выпил и говорит: "Спасибо, сынок!"

– Что ты плачешь-то?- удивился шу-энец.

– Да ты не понимаешь! Он так это сказал, словно душу мою, никому не нужную, согрел.

– Так кто это был, белогорец?

– Да нет, какой белогорец!- сквозь слезы гневно воскликнул разбойник.- Это был жрец карисутэ!

Жрец Всесветлого и Каэрэ.

Миоци всегда с неприятным чувством приближался к тюрьме, находившейся между рынком и храмом Уурта. Он уже стал утомляться от городской жизни и с каждым днем все больше и больше жалел, что не смог остаться в Белых горах.

"Только из-за Сашиа..."- подумал он, глядя на огромные черные стены храма темноогненного бога. Оттуда доносился крепкий, тяжелый запах сжигаемых целиком туш заколотых в жертву животных - коней, баранов, мулов, коз....

Он придержал поводья своего заволновавшегося вороного иноходца и повернул к тюрьме по выложенной камнями дороге.

Стражники - это были сокуны, воины Уурта Темноогненного, в черных плащах с темно-красным кругом в середине - почтительно поклонились. Начальник стражи повел его бесконечными лестничными переходами, мимо зловонных ям, из которых доносились стоны и мольбы.

– Это - должники храма Уурта, - заметил провожатый белогорца. Нам дальше, мкэ ли-шо-Миоци. Все, кто заходит сюда, говорят, что здесь скверно пахнет...Вот уж не знаю, запах как запах. А над моими ребятами даже торговки на рынке смеются - говорят, что когда они мимо проходят, за ними рой мух летит... Может, и так...Вам не дурно, мкэ ли-шо?