Чтение онлайн

Как видим, по признанию самого Бронштейна — он вёл подрывную антигосударственную деятельность, тайную подпольную борьбу с целью свержения Сталина и захвата власти. Бронштейну приходилось начинать борьбу за власть — как перед октябрём 1917 г. И в эту борьбу были вовлечены сотни и тысячи его сторонников, — это важно помнить, когда начнутся процессы над «троцкистами». Сегодня, когда клянут Сталина и осуждают его репрессии против «троцкистов», почему-то забывают Бронштейна-Троцкого — его слова, его дела и его соратников, и как Сталин с ними нянчился более 10 лет до середины 30-х.

С целью поднять во время праздника «народное» восстание, Троцкий послал в разные города СССР своих соратников поднимать народ. Например, его старый друг и зажигатель румынской революции (заговора в Румынии) Христиан Раковский, как бывший председатель Совнаркома Украины, 5 ноября 1927 г. поехал агитировать против Сталина на Украину, где он публично(!) беспрепятственно выступал против «тирана» Сталина в Харькове, Днепропетровске, Запорожье и агитировал народ на активные антиправительственные действия. Сталин очередной раз имел полное юридическое право обвинить оппозицию в антигосударственных действиях, в попытке государственного переворота — и строго осудить вплоть до расстрела, но он этого не сделал, вот вам — деспот и тиран Сталин.

Основываясь на изложенных выше многочисленных фактах, подчеркну важную мысль — сталинская оппозиция, троцкисты и современные троцкисты — либерал-демократы типа Н. Сванидзе, В. Познера, Л. Радзиховского, а также другие представители еврейского народа, который в том числе и Сталин спас во время Второй мировой войны, и для которого затем Сталин сыграл решающую роль в создании для евреев государства Израиль в Палестине — не имеют никакого основания и соответственно права называть Сталина «тираном» или «деспотом». Тираном и деспотом Сталина могут называть представители тех народов, которые пострадали во время коллективизации и от репрессий в середине 30-х. А от навязчивой наглой «швондеровской» привычки говорить за другие народы современным троцкистам следовало бы избавиться. Кстати, не мешало бы и прекратить практику представления других народов в Думе, Совете Федераций и в Общественной палате, все народы России в силах и вправе сами себя представить.

Попытка троцкистов поднять осенью 1927 года против Сталина русские «массы», путч во многих местах провалилась и без противодействия Сталина. Как пишет современный критик Сталина, автор книги «Раковский против Сталина» В.Е. Мельниченко — даже на Украине оппозиция потерпела неожиданно полный крах, несмотря на то, что там работало на высоких должностях много сторонников Бронштейна, например, таких как знаменитый грабитель Львова и знатный кровавый палач, удиравший вместе с Тухачевским от поляков — Иона Эммануилович Якир.

Украинский народ оказался политически грамотным и назвал оппозиционеров — «раскольниками». И того же Раковского под крики и улюлюканье изгнали с трибуны. Оказалось, что народ поддерживал Сталина, а не оппозиционеров. На этом фоне Сталин мог легко расправиться с оппозицией самым жестоким образом, но он этого не сделал. А старания троцкистов в некоторых местах все-таки не были совсем бесполезными — в некоторых городах СССР, особенно в сибирских, 7 ноября прошли антиправительственные демонстрации сторонников Бронштейна.

Но главные решающие события должны были произойти в столице, где Бронштейн-Троцкий, используя свой успешный опыт 1917 года, готовился нанести решающий удар, а Сталин готовился к защите. Вместо Дзержинского надёжной опорой ему стал другой поляк, возглавивший ОГПУ, Вячеслав Менжинский (1874-1934 гг.). Понаблюдаем за этими «праздничными» событиями в изложении итальянского писателя, коммуниста Курцио Малапарте в его нашумевшей парижской статье «Техника государственного переворота»:

«Менжинский хотел бы, не теряя времени, арестовать Троцкого и самых опасных его сподвижников, но Сталин против. Накануне празднования десятой годовщины революции арест Троцкого произвел бы неприятное и нежелательное впечатление как на массы советских трудящихся, так и на делегации рабочих со всех стран Европы, которые уже съезжаются в Москву для участия в торжествах.

Сталин сумел извлечь урок из октябрьских событий 1917 года. С помощью Менжинского, нового руководителя ГПУ, Сталин лично занимается организацией «специального отряда» для защиты государства. Техническое командование этим специальным отрядом, который размещается на последнем этаже ГПУ на Лубянке, вверено Менжинскому: он лично контролирует отбор надежных людей из работников технических служб, электротехников, телеграфистов, инженеров, железнодорожников и т.д. Каждый вооружен только ручной гранатой и револьвером, чтобы быть свободным в движениях. Специальный отряд состоит из ста «команд» по десять человек в каждой, которым приданы двадцать боевиков. Каждая команда располагает взводом пулеметчиков и двумя мотоциклами для связи с другими командами и с Лубянкой. Менжинский, принявший все меры, чтобы сохранить в тайне сам факт существования «специального отряда», делит Москву на десять секторов.

Евреи в организацию не допускаются. Менжинский обратил внимание на то, что самые видные сторонники Троцкого, Зиновьева и Каменева почти сплошь евреи. В Красной армии, в профсоюзах, на заводах и в министерствах евреи стоят за Троцкого: в московском Совете, где большинство поддерживает Каменева, в ленинградском Совете, который полностью контролирует Зиновьев, нерв оппозиции Сталину составляют евреи».

Менжинский соответственно выстроил свою тактику противодействия, К. Малапарте:

«Обучаясь искусству защиты советского государства от повстанческой тактики Троцкого, члены специального отряда проходят настоящую школу антисемитизма. В России и Европе много спорили об истоках антисемитизма Сталина. Одни оправдывают его, как шаг навстречу предрассудкам крестьянских масс, продиктованный политической конъюнктурой. Другие считают его лишь нюансом борьбы Сталина с евреями Троцким, Зиновьевы и Каменевым. Те, кто обвиняет Сталина в нарушении ленинского закона, объявлявшего контрреволюционным преступлением и строго каравшего всякую форму антисемитизма, очевидно, не принимают в расчет, что антисемитизм Сталина следует рассматривать лишь в свете его усилий по защите государства, как один из многочисленных элементов его тактики в борьбе с планами Троцкого.

Причины борьбы с евреями, начатой Сталиным в 1927 году, следует искать, конечно, не в религиозном фанатизме и не в традиционных предрассудках, а в потребности сокрушить самых опасных сторонников Троцкого. Так борьба против Троцкого принимает характер настоящего государственного антисемитизма. Евреев систематически изгоняют из армии, из профсоюзов, из рядов государственной и партийной бюрократии, из правлений промышленных и торговых трестов. Чистка проводится даже в народных комиссариатах иностранных дел и внешней торговли, где евреи считались незаменимыми».

В конце этого утверждения Курцио Малапарте сильно «переборщил», ибо именно по этому — кадровому вопросу и есть к Сталину много вопросов в этот период, а частичная кадровая чистка евреев, о которой утверждал Малапарте, началась только во второй половине 30-х годов.

Принятые Вячеславом Менжинским защитные меры оказались эффективными, Курцио Малапарте:

«Его (Троцкого) громадный авторитет не выдерживает этого неожиданного натиска оживших инстинктов и предрассудков русского народа. Его самые безотказные и самые верные сторонники, рабочие, пошедшие за ним в октябре 1917 года, солдаты, которых он привел к победе над казаками Колчака и Врангеля, теперь отходят от него. Отныне в глазах рабочих масс Троцкий всего-навсего еврей. Зиновьев и Каменев начинают бояться неукротимой отваги Троцкого, его упорства, его высокомерия. Каменев слабохарактернее, нерешительнее, или, быть может, трусливее Зиновьева: он ведет себя по отношению к Троцкому так же, как вел себя по отношению к Ленину накануне октябрьского восстания. А вот Зиновьев не покидает Троцкого: он предаст его только в последний момент, после провала восстания против Сталина. «Зиновьев не трус, — скажет о нем Троцкий, — он удирает только при виде опасности». Чтобы удалить его от себя в опасный момент, Троцкий поручает ему организовать в Ленинграде «команды» рабочих, которые должны завладеть городом после известия о победе восстания в Москве. Но Зиновьев уже не кумир пролетарских масс Ленинграда».

Итак, наступил день «X» — 7 ноября 1927 года, 10 летняя годовщина Октябрьской революции, Москва — «В то время как народный комиссар обороны Ворошилов принимает парад советских войск, создатель Красной армии Троцкий во главе своей тысячи предпринимает государственный переворот, — рассказывает Курцио Малапарте. — Однако Менжинский успел принять все необходимые меры. Суть его оборонительной тактики в том, чтобы не защищать находящихся под угрозой государственные объекты снаружи, привлекая воинские части, а отстаивать их изнутри, силами горстки людей. Невидимому натиску Троцкого он противопоставляет невидимую оборону.