Чтение онлайн

Хотя нетрудно убедиться, что смерть Дзержинского была выгодна исключительно оппозиции. Позиция Сталина в Красной армии после замены Фрунзе Ворошиловым не изменилась — осталась прежней, а вот замена Дзержинского Менжинским и затем Иегудой-Ягодой сильно ослабила позицию Сталина в репрессивных органах, и вся последующая история это, бесспорно, докажет, а мы в следующих главах это будем наблюдать.

Сейчас как только зайдёт речь о кровавых событиях тех лет — сразу произносят фамилию Дзержинского или Сталина. И ни одной фамилии более — и за широкими плечами Дзержинского умудряются прятать сотни еврейских палачей. Даже об Урицком не говорят. Когда свергали памятник Дзержинскому в Москве, то в Санкт-Петербурге обновили большую памятную плиту первому руководителю ЧК кровавому палачу Моисею Урицкому — парадоксально.

А кто сейчас вспомнит тысячи кровавых еврейских палачей, например: Семёна Шварца — председателя Всеукраинской ЧК? Или его коллегу по Всеукраинской ЧК Евсея Ширвинда? Братьев Берманов и других.

Кстати, в связи со смертью Ф. Дзержинского, стоит отметить, что Дзержинский не успел закончить свою программу обустройства беспризорных детей, родителей которых убили в Гражданскую войну. Профессор С.В. Познышев в 1926 году в своей работе «Детская беспризорность и меры борьбы с нею» (М., 1926) отметил, что в различных государственных воспитательных учреждениях собрано 78398 беспризорных детей, а вне этих заведений на улицах советских городов зарегистрировано ещё 314690 беспризорных детей.

Вернусь к выезду Бронштейна-Троцкого в мае 1926 года на лечение в Германию, это был явный повод пообщаться и проконсультироваться с сильными мира сего. Но Бронштейн был слишком скандальной и опасной личностью, чтобы германские власти не заметили его приезд, и его пребывание в Германии не получилось тихим и плодотворным. «Когда в мае Троцкий приехал в Берлин делать операцию на горле, его обвинили в том, что он прибыл для организации очередного коммунистического восстания, — писал итальянский писатель Курцио Малапарте. — Но в 1926 году его уже не волновали революции в других европейских странах: от известия о всеобщей забастовке шахтеров в Англии и перевороте Пилсудского в Польше его начинает лихорадить, он ускоряет возвращение в Москву. Это была лихорадка великих октябрьских дней, когда, по словам Луначарского, он был словно наэлектризован. Бледный, в лихорадочном жару возвращался Троцкий в Москву, чтобы организовать штурмовой отряд для свержения Сталина и захвата власти».

Западные покровители и факт прихода к власти в Польше ненавистника большевиков генерала Пилсудского — «социалистического Наполеона», разгромившего Красную армию, сильно обнадёжили и вдохновили Бронштейна-Троцкого. Он стал вспоминать успешный способ захвата им столицы Российской империи в октябре 1917 года. В этом способе, террористической технологии захвата власти подробно разбирался вышеупомянутый итальянский исследователь К. Малапарте:

«Вопрос государственного переворота в наше время есть вопрос техники. Восстание — это машина, говорит Троцкий: чтобы привести её в движение, нужны специалисты-техники, и никто, кроме них, не сможет её остановить. Приведение этой машины в действие не зависит от общей обстановки в стране, от чрезвычайных обстоятельств. Восстание совершается не массами, его совершает горстка решительных людей, обученных тактике восстания, умеющих быстро и сокрушительно поражать жизненно важные центры технической структуры государства. Этот отряд захвата должен состоять из групп вооруженных людей, рабочих специалистов (эдакий «отряд Оушена». — Р.К.), механиков, электриков, телеграфистов, радистов под командованием инженеров и техников, знающих порядок функционирования технической структуры государства.

«Европейский опыт последних лет, — утверждал Радек, — показывает, что нет ничего легче, чем сломить порыв народа: система полицейских мер — лучшая защита против старых методов западных коммунистов; но она бессильна против быстрых и решительных ударов специального отряда, владеющего техникой октябрьского восстания». «Со специальным отрядом в тысячу человек, набранных среди берлинских рабочих и укрепленных русскими коммунистами, — утверждал Троцкий, — я берусь захватить Берлин в 24 часа. Вооруженное вмешательство масс необходимо лишь на втором этапе, чтобы отразить ответный удар контрреволюционеров».

Внезапная смерть мощной опоры Сталина — председателя ОГПУ Ф. Дзержинского существенно облегчала Бронштейну реваншистский захват власти, и после смерти Дзержинского оппозиция в сентябре 1926 года заметно осмелела — «Осенью оппозиция произвела открытую вылазку на партийных собраниях», — вспоминал Троцкий («Моя жизнь»).

Вылазка оппозиции произошла не только на партийных собраниях. «В октябре 1926 года, когда ЦК партии собирается на пленум в бывшей столице, демонстрация, организованная в честь ЦК, внезапно становится демонстрацией в поддержку Троцкого. Если бы Зиновьев сохранил своё влияние на ленинградских рабочих, этот эпизод мог бы стать отправной точкой к восстанию, — описывал октябрьские события в Ленинграде Курцио Малапарте. — Впоследствии Зиновьев поставил себе в заслугу эту демонстрацию протеста. На самом деле её не предвидели ни Зиновьев, ни Менжинский. Даже Троцкого она застала врасплох: но у него хватило здравого смысла не воспользоваться ею.

В тот день кучка храбрецов могла бы овладеть городом без единого выстрела. Но теперь уже не Антонов-Овсеенко командует отрядами рабочих, боевыми единицами восстания: красногвардейцы Зиновьева боятся предательства со стороны своего командира. У Троцкого начинает уходить почва из-под ног».

Сталину пришлось применить более радикальные меры — в октябре 1926 года Троцкого исключили из состава Политбюро ЦК ВКП(б), Каменева исключили из кандидатов в члены Политбюро, а Зиновьева отстранили от руководства Исполкомом Коминтерна. Причем инициатором этих предложений выступил не Сталин, а С. Киров. Кроме этого, Сталин решил нарушить единство оппозиции — Розенфельда-Каменева сняли с поста министра торговли и 26 ноября 1926 года отправили полпредом в Италию.

Как видим, — оппозиция потерпела очередное поражение, скатывалась по иерархической лестнице власти вниз, теряя остатки власти. После этой «расправы» оппозиция ушла в подполье, в конспирацию готовить новый «решающий» удар по Сталину, а Сталин теперь мог больше времени и внимания уделить хозяйственным вопросам, строительству государства; эту деятельность Сталина рассмотрим в следующей главе. На 15-й партийной конференции в ноябре 1926 года Сталин ещё раз обратил внимание — в чём принципиальные разногласия его с любителями «мировой революции» и мировой гегемонии: «Основной вопрос, разделяющий партию с оппозиционным блоком, — это вопрос о том, возможна ли победа социализма в нашей стране». Борьба созидателя, строителя с мировыми разрушителями и захватчиками продолжалась, и её дальнейший ход проследим в следующей главе.

В начале 1927 года Сталин вернулся к вопросу о повышении закупочных цен на продукцию крестьян и чтобы цены в городах не поднялись, особый интерес был к экспортному продукту — зерну. Эта проблема очень остра в России и сегодня, в 21 веке. Тогда непманский рынок, конкуренция на рынке — эту проблему «саму собой» никак не могли решить, ибо никто не хотел терять прибыль, более того нередко был откровенный сговор — взаимокоординация цен. Тогда Сталин решил, что государство должно вмешаться в эту ситуацию и само торговать зерном. А. Солженицын в своей работе цитирует свидетеля тех событий Б. Бруцкуса, — в конце 1926 года и начале 1927 г. «реакция началась с удаления частника из торговли зерном. Затем последовали запреты скупки кож, масличных семян, табаку». В большинстве случаев пострадавшими непманами-перекупщиками-спекулянтами оказались «Осики Бендеры».

Бухарин в начале 1927 года на партийной конференции отметил, что после ликвидации «русской средней и мелкой буржуазии наряду с крупной» — теперь в СССР «еврейская мелкая и средняя буржуазия заняла позиции мелкой и средней российской буржуазии».

«Бухарин описывал картину, которая была у всех на виду. Еврейскую буржуазию не вымаривали сплошь, как русскую. Купец-еврей несравненно реже становился проклятым «бывшим», находились свои заступники и выручатели», — отметил А. Солженицын.

На протяжении двух десятилетий при последнем царе происходил расцвет еврейских торговцев в Российской империи, а при «своих» они расцвели ещё буйнее, иногда их грабили голодные солдаты. Это был первый расцвет еврейского предпринимательства в СССР (второй — в конце «перестройки» и далее). Именно в этот период был создан символ той эпохи — культовый еврейский герой того времени Ося Бендер, которому до сих пор симпатизируют миллионы российских граждан.

Мог ли этот нэп своими налоговыми отчислениями или инвестициями поднять экономику страны? За эту нэповскую версию развития ратовали Зиновьев и Каменев. При внимательном экономическом анализе ответ был ясен. Тогда по подсчётам экономиста Г.И. Ханина в годы нэпа (1925-1927 гг.) ежегодный прирост ВВП в СССР был всего 2%, в то время как в ведущих европейских странах был 6-8%, а в США — 9-10%. Значит НЭП — не решал проблемы развития страны, а только усугублял это отставание. И, более того, — своей видимой сытостью был обманчиво опасен.