Чтение онлайн

Боль пронзила грудь.

Сладость воздуха душила.

Я не могла сделать даже вдох.

Больно-больно-больно!

Мне казалось я проваливаюсь в бездну. Казалось – я умираю.

Но я ведь знала! Всегда знала что так будет!

Зачем мы вообще сюда пришли?!?!

Нет… всё правильно. Это его судьба. А моя – плакать от боли и горя, потому что я позволила себе быть жадной.

Я попятилась к дверям, ударилась лопатками в резные створки. Петли скрипнули, двери приоткрылись. И я вывалилась наружу, схватила ртом воздух. Закрыла лицо руками, сдерживая рвущиеся рыдания.

Как оказалось – судьбу не обмануть.

Даже любовью.

Все мысли – о том, как Шиарей прикасался к ней. К Святой – к его судьбе…

Я словно в тумане – в пряном цветочном запахе нежно сиреневых цветов, и мне будто нечем дышать! Хотя кого я обманываю?

Причём здесь цветы?

Просто воздух кончился, пока я смотрела на… них. Я отдала ёкаю Шиарею своё сердце и свою невинность – по собственной глупости. И теперь меня разрывает щемящая тоска. Но сожалею ли я? О нет. Боги Поднебесья! – я бы сделала это снова! Я… я… люблю полудемона.

А он – что ж, он полюбил Святую, как и было предначертано.

И я как в огне – он пожирает плоть и душу. И хотела бы сгореть скорее. Чтобы не мочь больше чувствовать. Весь мир вокруг – пепельно-серое горе, каждый шаг – что босиком по битому стеклу. Изнутри я словно умерла. И свет во мне погас.

Могло ли быть хуже…

Я с надеждой обернулась на резную дверь храмовой залы, за которой оставила Шиарея – изящный барельеф выбитый на дереве словно слегка плыл перед глазами. То ли от густой дымки курящихся в храмовых нишах благовоний – то ли оттого, что мой взор застилали слёзы.

Я сделала хорошее дело – екай Шиарей не причинит людям зла, он в Храме… не будет рек крови и сожжённых городов. Единственное, что умылось кровью и сгорело – это моё несчастное сердце!

Я зажмуриваюсь, приваливаюсь к ближайшей стене и сползаю по ней вниз – и в груди так тяжело и больно, и вдруг – перед глазами картина: моего ёкая целует какая-то другая женщина. Пусть и Святая. И протест поднимается в груди. Мне хочет оттащить её за волосы. Крикнуть Шиарею – что он же обещал! Говорил, что его сердце занято! …занято мной. Так почему?! Почему…

Нет. Я не готова расстаться с ним на такой ноте! Пусть Шиарей посмотрит мне в глаза. Пусть скажет, что я больше не нужна. Пусть…

Да в конце концов, чтобы Шиарей ни решил – он всё ещё мой раб. Формально. И я должна его освободить. Вот и повод вернуться.

Я вся – стала сплошной голой волей. Решительно поднялась на ноги и, чтобы вернуться в залу, где разбили и растоптали моё сердце. Ну и что? Хуже уже явно не будет. Так я хотя бы уничтожу последний призрак надежды, выплесну эмоции, что душат! И… прикоснусь напоследок к руке моего ёкая – разрушая магическую привязь, позволяя исчезнуть татуировке в виде браслета, унизанного шипами. Того самого, что сотворили мне ещё на невольничьем рынке. Графическое заклятье на моей коже растает и… пусть на этом всё и закончится.

Но я не уйду, молча поджав хвост. Я полюбила. Шиарей называл меня своей женщиной. Он заботился обо мне. С ним я увидела новый мир и почти научилась пользоваться собственной магией – пусть странной, непонятной – но без ёкая я бы никогда её не открыла.

… Но когда я решительно ворвалась в величественный зал и оглядела его – Шиарея в нём не было. Только лишь черноволосая святая в кимоно на троне на возвышении. По левую и правую руку от неё замерли девушки-жрицы из числа тех, что нас встречали.

Взгляд невольно зацепился за губы Святой – как будто бы сжатые слегка надменно. А, впрочем, мне могло показаться, и я из ревности искала в ней изъян. Если смотреть здраво – святая была безупречна. В отличие от меня. А губы – привлекли моё внимание потому, что изменили оттенок. Прежде розовые как лепестки пиона – сейчас они алели. Точно зацелованные… Моим Шиареем!

И в груди поднялась ярость, которую я тут же неимоверным волевым усилием загасила. По крайней мере, попыталась…

– Где мой… где Шиарей? – я скрестила руки на груди, замерев у подножья высокого трона.

Святая посмотрела на меня глубокими, тёмными глазами и слегка склонила голову набок, как птица.

– Благодарим, что доставила истинного возлюбленного к Святой – вместо черноволосой пропела одна из жриц, – тебя ждёт награда и благословение…

– Не нужно! – раздражённо перебила я. Кто бы мне ещё пару дней назад сказал, что я буду так дерзко отвечать в храме не поверила бы! Но конкретно сейчас вот болотная ино, которая чуть меня не утопила – показалась мне намного более приятной компанией, чем эти храмовые девы. В конце концов, ино не забирала себе моё счастье.

Стоп, Лина, ну а кто забирал? Какое счастье? Откуда вообще эти нечестивые мысли?..

– Спасибо тебе, Линари, – вдруг заговорила Святая, я вздрогнула, впервые услышав от неё что-то кроме пения. Её мягкий голос словно отдавался эхом в моей голове – и был, как острое лезвие, что врезается в сознание – её словам невозможно не внять! – мы с моим возлюбленным Шиареем оба благодарим тебя. Он сказал бы тебе сам, но…

– Но?

– Пока не прошла его обида на тебя.

– Обида?!!

– Ты вела его в Храм рабом. И мой мужчина оскорблён. Хотя он неоднократно просил тебя освободить его… Всё ради того, чтобы явиться ко мне… Ведь мы так давно влюблены…

Что она несёт?

Шиарей разве её знает?

Вопросы в моей голове множились, один сменялся другим. Виски начинало туго тянуть. А голос Святой, окружённый каким-то прерывистым эхом, и ещё этот навязчивый сладкий цветочный запах… всё это выбивало из колеи…

– … А, впрочем, ёкай простит тебя, Линари, если ты всё же даруешь ему свободу.

– А? – я нервно сжала ворот кимоно, – д-да… я так и хотела. Пусть придёт. Я, конечно, освобожу его.

– Этого не нужно – Святая поднялась со своего трона, я моргнуть не успела – она как-то с нечеловеческой скоростью ко мне приблизилась. Двигалась она, пожалуй, так же быстро, как Шиарей во время сражений.

– То есть как не нужно? – я отпрянула назад.

– Я сама его освобожу… – сахарно улыбнулась святая. – Только перенеси на меня хозяйскую печать, Лина, – святая кивнула на моё запястье, хотя видеть татуировку с шипами через мой длинный рукав не могла… Хотя, наверное она просто догадалась, что там печать…