Чтение онлайн

– Тише, Лина! – властно приказал ёкай.

…один день назад

Шиарей

Мы с Линой подошли к Храму.

Он не понравился мне сразу.

Белый мрамор стен сверкал, точно вымазанный водянистыми потрохами русалок ино. Сиреневые вьюнки сетью оплетали стены, подобно синюшным рыхлым венам несвежего покойника.

В итоге храм смотрелся словно покрытый ослизнившейся чешуёй дохлого карася.

Я сощурился от бликов. В чём суть этого блеска? Чтобы посетители ослепли? Чтобы ничего не замечали? И чтобы в голове у них стало пусто?

Ещё так недавно, лёжа на холодном полу своей крохотной тюрьмы, я мечтал, как окрашу человеческие храмы в кроваво-красный. И сейчас эти фантазии снова ожили. Вихрем образов закружились в голове.

Но тут Лина коснулась моего хвоста, которым я оплёл её талию. Погладила смертоносные кончики своими нежными пальчиками – при этом как будто даже не задумавшись о своём жесте. А между тем его хватило, чтобы мечты о мести людям схлынули – показались бессмысленными. Неинтересными. Ведь если поступлю так, Лина не будет счастлива.

Не будет смотреть на меня с робкой нежностью, не будет так ласково гладить мой хвост.

Лина всегда была такой… с первой нашей встречи. Делала то, что другим и не снилось, и считала, что это в порядке вещей – торговаться за ёкая… кормить его обычной едой… лечить… касаться волос, чтобы нанести краску. Верить полудемону… и послушно идти за ним в проклятый лес. Как она выжила в этом грязном мире с таким открытым сердцем?

Я вспомнил, как впервые увидел её на невольничьем рынке. Она торговалась за меня на аукционе. Такая тонкая, нежная, дрожащая, но отчаянно храбрящаяся чистая девочка. Зачем ей это? – я тогда не понял. Теперь знал: она купила не раба. Купила катастрофу во плоти, чтобы спасти от неё человечество…

И ведь получилось.

Месть уже не казалась мне сладким блюдом.

Потому что Лина была намного слаще мести.

Надо будет потом поблагодарить маленькое нахальное серое божество с треугольными ушами. За то, что привёл мою Лину ко мне. Подарил мне драгоценность. Эта хрупкая малышка теперь моя. Моя, до конца её жизни… которая будет куда длиннее, чем обычно бывает у людей. Я об этом позабочусь.

Эти мысли проносились в голове, а я смотрел на Лину. На нежный изгиб её шеи, на изящное плечо, на вздымающуюся под кимоно аппетитную грудь… и во мне начал разгораться жар. Мне остро захотелось взять Лину на руки, прижать к себе, вдохнуть её дурманящий аромат и унести отсюда подальше…

Но я волевым усилием подавил этот порыв.

Надо довести это дело с пророчествами и видениями до конца.

Иначе Лина не сможет спокойно спать. Я чую её сомнения как тонкую горькую нить в свежем ветре. Такие обычно крепчают со временем и могут превратиться в удавку для нашего счастья. А я желаю видеть в глазах Лины только любовь и уверенность в будущем.

Тем временем от ворот храма к нам навстречу вышли три послушницы.

Я фыркнул. Они воняли приторным жжёным сахаром с примесью чего-то тухлого. Что за гадкие благовония они у себя жгут? Их улыбки были как приклеенные, глаза пустые. Но не это было самым странным… а то, что они не боялись меня. Совсем.

Обострённым слухом я улавливал стук их сердец – совершенно ровный, синхронный. Точно это и не человеческие сердца вовсе, а диковинный тройной механизм. Послушницы или кто они там вели себя уж точно не как человечки в присутствии высшего ёкая!

– Мы ждали вас, – пропели они.

– Ждали? – переспросила Лина, инстинктивно схватившись пальцами за мой рукав. Я крепче сжал её талию хвостом.

– Да, – отозвались жрицы. – Вы ведь путники, что пришли издалека. Чтобы принять благословение святой. Мы проводим…

Я поморщился. Ну и ответ… Такой подойдёт любому, кто заглянет в храм. А наивный путник начнёт думать, будто ждали именно его. Лина, кажется, заволновалась. Так что я решил её отвлечь – наклонился к моей девочке и прошетал ей на ухо:

– Госпожа… смотри, как синхронно они моргают. Они это репетировали?

Лина вскинула взгляд и тихонько засмеялась, и я ощутил, как сам начинаю улыбаться. Эмоции Лины были такие же вкусные, как она сама. Я слышал их мягкий перезвон, и даже мог разобрать их мелодию на ноты. Как если бы сама моя душа приняла эту девушку как важную часть себя – когда-то потерянную и найденную вновь.

Мы уже проследовали за служительницами через арку во внутренний двор.

В груди заворочалось глухое раздражение. Здесь воздух и вовсе напоминал сладкий сироп. Это было похоже на то, как мясник перчит испорченное мясо, чтобы никто не заметил вони. Ветер играл на музыкальных стальных трубочках, развешанных под крышей. Какой неприятный звук… Аж голова загудела.

И я подавил желание сорвать эти стальные палочки и швырнуть местным человечкам в лица.

Вместо этого сосредоточился на Лине.

Она, казалось, была восхищена и музыкой, и украшениями, и даже запахом. А мы уже подошли к высоким дверям с золотыми петлями.

– Святая ожидает вас внутри, дорогие путники, – пропели жрицы.

Наконец-то. Мне уже не терпелось покончить со всем этим.

Перед нами распахнули двери. И мы вошли в полумрак.

По полу стелился дым… тени от свечей играли на стенах. Возможно, на впечатлительных людей это действовало, но для меня не значило ничего.

Моя якобы суженая сидела на возвышении. Чёрные волосы с подкладками из лошадиной гривы, лицо будто фарфоровая маска – всё в белилах. Губы лоснились от вульгарного косметического жира. Наверное, люди этого не видят, потому что дым и сумрак мешают слабому человеческому зрению. Но я лишь сильнее сжал зубы от омерзения – насколько карикатурной смотрелась сидящая на троне крашеная кукла – местная “Святая”.

Раздражение стремительно разрослось в груди, вспыхивая пожаром злости. И вот это – избранная, в которую я должен влюбиться? Даже не смешно.

А ещё эта кукла-святая пела… пожалуй, эти три ноты давались ей неплохо. Но она брала их на такой странной резонирующей высоте, что хотелось заткнуть уши. Это был диссонанс, от которого вмиг киснет молоко и порастает плесенью свежий хлеб. Такими темпами в этом омерзительно-белом храме скоро передохнут даже их зловонные приторные цветы.

– Как красиво поёт… – прошептала вдруг Лина, глядя на святую во глаза.

Было бы смешно, если бы не было так бредово.

Вывод напрашивался сам собой: Лина слышит что-то другое вместо трёх скребущих перепонки нот. Видит что-то вместо карикатурного размалёванного лица псевдосвятой. Может и запах сиреневых цветков-паразитов, обживших все свободные храмовые стены, ей тоже кажется чем-то приятным?!

Из моего горла вырвался глухой рык. Я остро ощутил, что надо отсюда уйти. Но в следующий миг моё тело будто пронзили тысячи игл. Голову наполнил туман.