Чтение онлайн

Я отсоветовал бы вам, сеньор:

Наш путь теперь лежит на скотный двор:

Там, видите ль, посадка помидора, -

Вон там, вдоль дровяного коридора,

Где там и сям раскидан жалкий сор,

Мы попадаем вон на тот угор

К спасительной наклонности забора.

Там смело мы дождемся темноты.

– - Чтоб я, я, офицер, стал тенью вора!?

Кто старший в нашей банде -- я иль ты?

Так вот тебе приказ: Ступай, федора,

И разбери, где с ветвием слиты

И серп, и млат, прозванье Командора!
–

– - Ну что за дело нам до Командора!

Вы голодны! Вам в мысли входит чушь!

Мы что же забирались в эту глушь

Чтоб здесь глядеть на вздор из лабрадора!
–

– - Сейчас же прекрати дрожать, притвора!

Ступай! Не то -- дам в рыло!
– - Уж иду ж!

За вашу душу лабрадорный муж

Не даст и ломаного луидора!
–

– - Я что ж, по-твоему, капитулянт?

Я побегу при виде экспоната?
–

– - Коль пропадем, Статуя виновата!
–

– - Не мельтеши у гроба, пасквилянт!

Вот так стоять и я мечтал когда-то...

А жаль, что уж не носят аксельбант!

Вот, право, жаль: не носят аксельбант,

Сколь ни ищи -- не выищешь в уставе!
–

Отец воскликнул, обратившись к паве,

Склонившейся к подножию акант.

Она же, обернувшись на дискант,

Ему сказала: Вы, конечно, в праве, -

Но где вдове помыслить об оправе!
–

Отец отметил про себя: Шармант!

Вот мне б так зиждеться под бой курант,

И чтоб она под вечер приходила...
–

– - И эту-то насилу учредила!
–

Сказала женщина, одернув бант.
–

А ваш дискант звенит не мене мило,

Жаль в мраморе не произвесть дискант!

Жаль: в мраморе не произвесть дискант!
–

Отец же говорит: Я весь к услугам!

Ведь вы позволите быть вашим другом:

В дисканте я отнюдь не дилетант!

Я был бы ваш покорный адъютант,

Сюда бы мы езжали с вами цугом,

И вам в момент общения с супругом

Полезен был бы схожий с ним бель-кант!
–

Она ж сурово: Не мелите вздора:

Прошу речами скорби не простить,

Не то расстанемся мы очень скоро...
–

– - Не милостивы вы!
– - Могу простить -

Чтобы ушам ваш голос возвратить,

Цветущий, точно ветка помидора!
–

– - Цветущий, точно ветка помидора?

Вы побуждаете меня к речам!

И я начну их с похвалы плечам

И голубого с поволокой взора.

А ваши ноги в белизне подзора

Поистине приходят по ночам

В сны калужанам или москвичам,

Сводя с ума походкой без зазора!
–

– - Однако вы... решительно смелы...
–

– - Помилосердствуйте -- вы так милы,

Прелестная супруга Командора!
–

– - Но в этом сердце холодок скалы!
–

– - Вы говорите? Так-так, ну делы!

Да ну! В глазах у вас полно задора!
–

– - Ах, оценить наличие задора

В глазах моих!
– - Ну да!
– - А вы мой лиф

Оставите в покое?
– - Он счастлив!

Ужли ему вы верны, как Пандора?

Иль это все -- излишества декора?
–

– - Но для измены должен быть мотив,

И не скажу я слова супротив,

Отдав вам это сердце без укора,

Без жалобы!
– - Нет нужды! Он -- талант,

Я думаю, и нежности и боя,

Но вас держать так долго за живое -

Ужли он был при жизни столь педант,

Чтоб и посмертно вам не знать покоя!

Да и звезда -- как на корове бант!
–

А что звезда -- как на корове бант,

Суровый приговор, увы, несчастный!

Взгляни полутше, кто объект прекрасный,

Прочти табличку, ей украшен рант!

Куда там! Романтичный, как Жорж Занд,

И женам в этом качестве опасный,

Отец ручьем пролился в речи страстной,

Истекшей как бы с Пинда или Анд.

Вот суть ее: он рад ей несказанно,

И просит он прелестную вдову

Ему тотчас назначить рандеву...

Глупец! Очнись! Попомни Дон Гуана!

Ведь все как в оно: статуя на рву

И рядом женщина живая. Странно!

– - И рядом женщина живая, странно!
–

Вскричал отец.
– - Как мир без вас мне пуст!

И не сорвать лобзанье с этих уст

И так уйти -- мне страшно несказанно!
–

И он приник к губам, и дона Анна

Покорно отвечала. Жалкий хлюст!

Он видит, что дымок, как будто дуст,

Вдруг заструился с уст у Истукана.

Как бы по мрамору прошла волна,

Лицо героя тихо покривилось,

И вот Статуя молвила: Жена!

Кто это там с тобой, скажи на милость?

С кем ты так увлекательно простилась?

Кого взасос целуешь ты, нежна?

Кого это целуешь ты, нежна?
–

Отец, смутившись, отвещал: Жидкова!
–

Статуя ж вопросила вновь: Какого?

И я была Жидковым названа.
–

Вдова же говорит: Моя вина!

Я, Пашенька, от скорби бестолкова,

Поцеловала невзначай другого,

Но в принципе ведь я тебе верна!
–

– - Кой черт!
– - сказал отец.
– - Мне это странно!

Его тут вознесли до облаков,

Да он еще к тому же и Жидков,

Он Пашенька, извольте видеть! Ланно -

Ему и верность тут хранят -- каков!

Иль женщина еще тебе желанна?!

Так значит -- женщина тебе желанна?

А кто вдовица? Боже! Ольга! Ты!?

Меня целуешь у моей плиты?
–

Она ему: Живой Жидков нежданно!

А кто же тот?
– - кивнув на Истукана.

Но Истукан промолвил: Дура ты!
–

– - Он доведет меня до дурноты!
–

Воскликнула в испуге дона Анна.
–

Зачем я двум мужчинам вручена:

Один и при звезде, и портупее,

Но идол он, что может быть глупее!

Второй небрит и бос: шпаной шпана!