Чтение онлайн

Педальный, он стоял, как марабу,

Над комариным, рядом -- величавый,

Звучащий ниже не одной октавой,

Способный мертвых радовать в гробу.

Но тут уже я взялся за скобу

И проведен был комнатой передней

В покой большой и светлый, и соседний

С чудесным садом, где, подстать столбу,

Теперь стою, как олух распоследний,

Благословляя Вас, мою судьбу.

Благословляю я мою судьбу

И всех богов Эллады, что средь гилей

Чудовищных Вы были мой Вергилий

С живыми лаврами на белом лбу,

Что, запретив гульбу, да и пальбу

До времени для звуков всех игилей,

Раскрыли прелесть для меня вигилий -

Над вымыслом выпячивать губу,

Что в легком пеплосе или в капоте,

А то и просто в палевых цветах -

Харита, нимфа, женщина в летах -

Вы были рядом, вопреки тупоте,

Чтоб рядом быть, бежали в чеботах...

Вы оставляли даже море в Поти.

Душа моя в поту, как море в Поти,

Но не от зноя или страха -- нет,

Но, словно замолчавшийся кларнет,

Срывается на самой верхней ноте.

И рад я каждой счастливой длинноте

И мигу не надкусывать ранет,

Но, бесконечно для и для сонет,

Чертить страницу новую в блокноте.

Но как теперь скажу Вам о заботе -

Пленительной -- быть обществом для тех,

Кто мне дарит нередко час утех

А иногда и два часа -- в субботе,

Да и в воскресном дне, а то и в тех,

Что алы, словно ягоды в компоте.

И я сижу в мечтах и при компоте,

Задумавшись над шахматной доской,

Нахмуря лоб в манере шутовской

И чуть прикрыв глаза в полудремоте.

И чистый лоб, почти в глазной ломоте,

Оливковой прозрачной белизной

Мне говорит, сияя предо мной,

Не о ранете, но о бергамоте.

"Души болезням в ней обрел цельбу", -

Диагноз чуткого к любви Вильгельма,

Неверный, как огни Святого Эльма.

Как в "Интернасьонале"? Там -- "Debout"

Я здесь "debout" -- пусть трут покрепче бельма,

Давно видавшие меня в гробу.

Шампанское в бутылочном гробу

Тихонько зреет подо льдом побитым,

Меж тем как Лера пешечным гамбитом

Решает целой партии судьбу,

А Рика поверяет ей журьбу

На тему: Я потею тут, а вы там...
–

И повод мне не кажется избитым,

Хотя б Христос тут был и ел щербу, -

Я наблюдаю тонкую резьбу

Изящной кисти, вафельной салфеткой

Укутывающей стакан в абу...

Закрыв глаза, я вижу сумрак редкий,

И пара глаз под черной вуалеткой

С отчаяньем глядят, как я гребу.

Плеск волн в борта, я больше не гребу,

Я вышел на мостки, помог сойти им,

Театр еще не отдан был витиям,

Ничто не предвещало в нем стрельбу.

Толпа мусолила смерть Коцебу,

Подверженная всем перипетиям

Грибковости, эпидермофитиям

С наклоном то в мятежность, то в мольбу.

Играли в фараон.
– - Князь, вы сдаете.
–

Кто на хорах?
– - Арам или Арно...
–

Но тут в глазах от фрачных пар черно,

И вы совсем от фраков устаете,

Но вот привлечь вас девушке дано,

Подобной стройной легкокрылой йоте.

Подобно стройной легкокрылой йоте,

Она летит на бал, она бледна

И лихорадочно возбуждена,

Вы в ней знакомую не узнаете.

Чтоб уступить ей место, вы встаете,

Но пролетает мимо вас она,

И ароматов легкая волна

Еще секунду веет по полете.

И снова вы одни, само собой,

Что с вами ваша грусть или улыбка.

Вот, кажется, опять шаги... ошибка!

Часы хрипят, вот раздается бой,

Вот взвизгнула и тут же смолкла скрипка -

И снова тихий сумрак голубой.

Где нет свечей -- там сумрак голубой,

Но что это -- шаги на антресолях,

А кто -- не видно, свечи на консолях

Как будто ярче, где-то над тобой, -

Спугнув ночную мглу, заржал гобой,

Но, потерявшись, захлебнулся в солях,

Две-три секвенции на парасолях

Спустились, изрыгнутые трубой.

Вот флейты прочирикало сопрано,

И, чтобы не менялся больше галс,

Виолончельный продундел казальс.

Потом молчок -- и музыки ни грана.

Тут скрипки зазвенели легкий вальс,

Сияющий глубинно и пространно.

Их тон сиял глубинно и пространно...

Но что ж танцоры?
– - Как велит типаж,

Там раньше под гобой прошелся паж,

По стишьи -- в двери выскользнув нежданно,

Потом как бы наметилась павана,

В которой коломбину вел апаш,

Но так неясно, словно метранпаж

Еще втирал селянку и пейзана.

В скрипичный вальс зато само собой

Вплелся прелестных дев роскошный танец,

Витавших в воздухе наперебой.

И в партитуру мимолетных странниц

Второю строчкой ввел паркетный глянец

Веселый симметрический прибой.

Свет плещется повсюду, как прибой,

И часто щиколка или ключица

Является, блеснув, как приключится,

А виноват кларнет или гобой.

Но скрипки правят подлинный разбой,

И оттого-то кринолин лучится

И смокингов приличная горчица

Вполне довольна и дурна собой.

И что здесь ни реально -- все обманно,

Особенно две юные сестры,

Чьи очи томны, каблучки ж -- быстры,

Чьи мысли... даль свободного романа...

Их не прочесть глазам, сколь ни остры -

Ну, словом, все прозрачно, все туманно.

Но вот из зазеркального тумана:

– - Он, словно Ленский, пешкой взял ладью, -

– - И что, свою?
– - Нет, кажется, мою...
–