Чтение онлайн

В школьной столовой пахло капустой и свежим хлебом. С часу до двух столовая безраздельно принадлежала ученикам. Этого времени было достаточно, чтобы неспешно пообедать, повторить задания перед дополнительными занятиями и пообщаться с одноклассниками. Дисциплинированные ученики не позволяли себе повышать голос или вести себя неподобающе, поэтому в столовой раздавался ровный тихий гул голосов переговаривающихся академиков.

Лиса старалась в такие минуты не поднимать глаз и усердно растягивала время приёма пищи, чтобы не оставаться один на один с пугавшим её социумом академии. Вот и сегодня она сидела, старательно размазывая по тарелке остывшую тушёную капусту, медленно превращавшуюся из не очень вкусной в несъедобную.

– Прости, тебя зовут Лиса, верно? – вдруг раздалось над самым её ухом. Лиса вздрогнула, выронив вилку.

– Что? – она обернулась налево, в сторону говорившей, и увидела перед собой дружелюбное личико молоденькой девушки с огромными карими глазами.

– Меня зовут Марги, – представилась она. – Я из восьмого. – Ты не против, если мы присядем рядом?

– Да, пожалуйста, – кивнула Лиса.

– Спасибо, – девушка махнула рукой, привлекая внимание двух ребят, терпеливо ожидавших чуть в стороне. Заметив жест сестры, они радостно улыбнулись, поспешив к ней.

– Онцилла и Ирбис, мои брат и сестра, – представила их Марги.

– Очень приятно, – хором ответили те, присаживаясь за стол.

– О, – Лиса улыбнулась, глядя на усевшихся рядом тройняшек.

– Прости, что отвлекаем, – продолжила Марги. – Но мы никак не можем тебя выловить. Ты что, прячешься?

Лиса удивлённо захлопала ресницами.

– Да хватит, хватит! – перебил сестру Ирбис. –Попади я в седьмой, тоже, наверное, старался как можно реже попадаться на глаза, – он засмеялся. – Прости, Лиса, про твой класс легенды ходят.

– Что? – растерянно прошептала та, удивлённо глядя на собеседников.

– Видишь ли, – подхватила Онцилла. – Мы, когда узнали, что тебя переводят в академию, решили, что ты поступишь к нам, как и положено по возрасту. А когда выяснилось, что ты будешь учиться с семиклашками, поняли, что придётся тебя спасать. Так уж сложилось, что в твоём классе собрались жуткие эгоисты.

– То есть? – непонимающе переспросила Лиса.

– Ну… – перебила сестру Марги. – Так иногда бывает. А на самом деле, академики друг за друга горой, и если бы ты училась в нашем классе, поверь, тебе было бы куда комфортнее. Мы будем очень рады видеть тебя в наших рядах.

– И мы сейчас говорим от лица всего класса, – вступил в разговор Ирбис. – Это я заявляю, как староста первой параллели восьмого. Послушай, тебя изначально должны были определить к нам. Но учителя из Золотоморска отчего-то посоветовали отправить тебя к семиклашкам.

– Но ведь это сделано для того, чтобы я смогла подтянуть свой уровень до необходимого в академии… – попыталась робко протестовать Лиса.

– Полный вздор! – хмыкнула Онцилла. – Общеобразовательная программа академии, конечно, сильнее, чем в простой школе, но не отличается радикально. Да, индивидуальные занятия, безусловно, существенно выше, но на то они и индивидуальные, что подстраиваются под интеллектуальный уровень тех, для кого предусмотрены. Так что твоё… Хм, понижение – результат неуверенности золотоморских педагогов, принятый руководством академии как данность.

– В общем, слушай, – Ирбис заговорщицки наклонился, призывая собеседников последовать его примеру. – Всё зависит только от твоего желания, Лиса. Завтра ученики академии в сопровождении дирекции поедут на Воздушный парад. Это – твой шанс поговорить с директором о переводе. Думаю, он не будет против. К тому же мы со своей стороны тоже попросим его, не сомневайся, – уверенно припечатал он.

Марги и Онцилла тихо захихикали, и брату пришлось шикнуть на них.

– Вы уверены, что я справлюсь с программой вашего класса? – настороженно спросила Лиса.

– Не переживай, систему наставничества никто не отменял, да и мы все тебе поможем, так что главное – твоё желание! Так ты согласна?

– Я подумаю, – кивнула Лиса.

Марги и Онцилла радостно улыбнулись.

– Подумай хорошенько! – прощебетала Марги. – Мы будем очень, очень рады видеть тебя в нашем классе!

– Главное, не перепутай – первая параллель, – напомнила Онцилла.

С двух до трёх часов учеников в столовой сменяли педагоги. Пока школьники отдыхали, гуляя по парку, читая книги в библиотеке или валяясь в своих комнатах, преподавательский состав проводил время обеда в тесном кругу. Здесь классные руководители, кураторы и учителя-предметники могли обсудить перспективы развития подопечных и скорректировать программу индивидуальных занятий за чашкой чая. Ежедневно здесь, в неформальной обстановке, вершились судьбы будущих звёзд школы и рушились в пух и прах сотни некогда казавшихся нерушимыми воздушных замков детских надежд. Каждый ребёнок должен был получить то, что ему подходит более всего. И неважно, хочет он того или нет.

Калан всегда старался избегать задушевных бесед с классными руководителями. Чаще всего они заканчивались одним и тем же: от него требовали внимательнее присмотреться к тому или иному ученику, на взгляд классруков делавшему успехи в гуманитарных науках или оставить в покое того или иного воспитанника, судьба которого лежала далеко за пределами преподаваемого им предмета. С тех пор, как пару лет назад он стал одним из кураторов, к этим стандартным просьбам добавилось также дружеское пожелание сосредоточить внимание на том или ином предмете при проработке программы с определённым учеником. Каждый раз Калан вежливо кивал, слушая очередного просителя, и каждый раз пропускал просьбы мимо ушей.

«Извините, – мысленно отвечал он собеседнику. – Но в том, что касается моих учеников, я разберусь без Ваших ценных указаний».

И может быть, именно поэтому из классов, которые вёл Калан, за годы его преподавания уже вышел не один перспективный молодой лингвист.

Сегодня он увлечённо перелистывал заметки, составленные в ходе разбора архивов в минувшую субботу. В очередной раз пытаясь восстановить в голове полную картину из разрозненных обрывков, которые удалось найти, Калан рассеянно размешивал ложечкой порядком остывший чай.

– Простите, – раздался громкий голос, заставивший Калана оторваться от записной книжки. – Видимо, я отвлекаю Вас от чего-то весьма занимательного, но дело очень важное, – Барибал, классный руководитель одиннадцатого класса второй параллели, сидел напротив, пристально глядя на Калана.

– Да, я Вас слушаю, – кивнул тот.

– Видите ли, одна моя ученица решила выбрать в качестве выпускной специализации литературоведение.

– Которая из? – уточнил Калан.

– Афалина Теплова.

– Что же Вас удивляет? – недоуменно поднял брови Калан. – Она – прирождённый литвед, и было бы странно, если бы она решила избрать что-то другое.

– Дело в том, что её брат уже получил распределение на новое место работы. После окончания обучения он отправится в Вертерику, где будет принят стажёром в столичный аэропорт.

– Я рад за него. Только при чём здесь Афалина?

– Видите ли, в аэропортах нет работы для литературоведов.

– Логично. Только я пока не улавливаю связь между Вашей речью и мной.