Чтение онлайн

– Фенька? – она в один прыжок подлетела к Теледу. – Где он? Как он?

– Грустит по тебе, – ответил Теледу, перекинувшись с Фенеком взглядом. – Знаешь, я как никто другой его понимаю. Только я жду уже десять лет.

– Почему я его не вижу? – Лиса испытующе смотрела на Теледу. – Почему?

– Он задаёт мне тот же вопрос, – пояснил Теледу. – Но если бы я знал ответ, думаешь, я бы держал его в тайне? Для меня понять происходящее столь же важно, как и для вас. Я тоже разлучён с Каланом. И за минувшие десять лет ты и твой брат – первые, кто смог увидеть меня. Ты – моя надежда. Мы нужны друг другу, и ты это знаешь. Если ты сможешь понять, что мешает нам с Каланом, то сумеешь найти и причину, разлучившую вас. Понимаешь?

Лиса с готовностью кивнула.

– Конечно. Теледу, расскажи мне вашу историю. Расскажи, что ты делал на «Арктике» и почему твоего имени нет среди пассажиров.

Теледу опустил глаза.

– Это была моя самая ужасная ошибка. Самый плохой поступок. Я разрушил свою семью только потому, что хотел удовлетворить собственное любопытство, Лиса. И, наверное, за это никогда не прощу себя. Знаешь, девочка, на «Арктике» было много людей. Но почему-то никому не приходило в голову, что среди официальных пассажиров может оказаться заяц в лице неуёмного подростка.

– То есть? – непонимающе переспросила Лиса.

– То есть я всего-навсего пробрался на борт накануне отплытия и затаился в полутёмных коридорах ожидавшего своих первых пассажиров лайнера. А когда началась посадка, смешался с толпой.

– О, – произнесла Лиса. –Теледу, а ты помнишь, как стал… Таким? Что случилось на «Арктике»?

Тот усмехнулся.

– Какой интересный вопрос… Если бы я сам понимал, что мы такое. Призраки, души, воспоминание или живые люди, просто в иной сущности, невидимой другим?

– Разве это так уж важно? – удивилась Лиса.

– Конечно, важно! – ответил Теледу. – Видишь ли, даже спустя столько лет я не нашёл ответа на этот вопрос.

Фенек, внимательно слушавший их диалог, встрепенулся.

– Теледу, а ведь ты прав… Я тоже никогда не задумывался над этим! – охнул он.

– А всё потому, что привык к своему положению с детства, – пояснил Теледу.

– Ты говоришь с Фенькой? – уточнила Лиса.

Теледу кивнул.

– Он подтвердил мои слова. Итак, мы не знаем, что мы такое. Мы ощущаем себя вполне живыми, мы растём и развиваемся, но нам не нужно питаться, мы не испытываем голода и не подвержены болезням. Мы тесно связаны со своими близнецами и ощущаем странную привязанность к воде. Вот и все исходные.

– Это я и так знаю, – отметила Лиса. – Теледу, скажи, что произошло с «Арктикой»?

– Ты же была там! – удивился тот. – Неужели ты не знаешь?

Лиса смутилась, опустив взгляд. А потом едва заметно качнула головой.

– Я ничего не помню, – тихо ответила она. – Мои воспоминания начинаются с того момента, как я очнулась в больнице. Всё, что было раньше, я знаю лишь по рассказам других людей.

– Странно, – произнёс Теледу. – Я надеялся, что ты знаешь больше, чем говоришь. Выходит, что и ты тоже… Лиса, я так же не знаю, что случилось с лайнером. Правда, для меня всё было несколько иначе. Мы тихо плыли по морскому простору, а в следующую секунду я уже оказался в тесной квартирке, где остались мои мама и брат… Сначала я понял, что родные не видят меня. А потом узнал о гибели «Арктики» из новостей. Я наблюдал за тем, как от тоски слегла и умерла наша мама, а потом – как едва не погиб мой брат. Я не мог изменить ничего, совершенно ничего! – Теледу с силой сжал руки в кулаки, и глаза его вспыхнули в полумраке комнаты. – Лишь в последние минуты, уже понимая, что у меня есть всего один шанс, я сумел докричаться до Калана. Заставить его услышать меня и встать. Встать, чтобы жить дальше. Чтобы дать мне шанс исправить ошибку. Понимаешь, девочка, я виноват в том, что случилось с мамой и тётей. Я виноват в том, что Калан перестал улыбаться. Только я. И я обязан попросить прощения. Я должен сделать всё, чтобы он меня услышал.

Теледу замолчал, опустив голову. Лиса, удивлённо раскрыв глаза, смотрела на него, не зная, что сказать.

– Вот, – Теледу усмехнулся. – Такая у меня история. А знаешь, прошло уже десять лет. И я думал, что так и буду вечной молчаливой тенью рядом с братом, покуда не сойду с ума от тоски, вины и одиночества. Что таково моё наказание, и что это и есть настоящий ад. Поэтому наша встреча – действительно фантастическая удача для меня. Вот только Калан, упрямец, вряд ли так просто примет всё, что я сказал тебе, как факт. Ему непременно нужны доказательства. И убедить в своей правоте нашего педанта и скептика – тяжкий труд, – он засмеялся, как ни в чём не бывало. – Так что давай действовать осторожно. Мне совсем не хочется свести его с ума, а ты бы видела, как он переживал этой ночью…

– Ты бы сам Лису этой ночью видел, – отпарировал Фенек.

– Хорошо, – согласилась Лиса.

– Что ж, давай подумаем, как нам быть, – развёл руками Теледу.

– Нам нужен план, – решительно ответила Лиса, вытаскивая из сумки блокнот.

– До чего же моя сестричка любит всевозможные планы, – печально констатировал Фенек, сцепив руки в замок за головой.

Теледу понимающе улыбнулся ему, вставая с кровати.

– И кстати, – вдруг сказал Фенек, глядя на Теледу – Я тоже не помню, что случилось с «Арктикой». Первое моё осознанное воспоминание – я оказался рядом с её кроватью в больнице. Мистика, – выдохнул он.

– Загадка, – уточнил Теледу, оборачиваясь.

– О чём вы там шепчетесь? – заинтересованно спросила Лиса.

– Обменивается впечатлениями, – улыбнулся Теледу. – Не каждый день встретишь человека, подобного нам.

Больше всего на свете Калану хотелось прямо сейчас, с порога, ворваться в комнату Лисы и, стукнув кулаком по столу, потребовать от этой девчонки объяснений. Но ничего подобного позволить себе было нельзя. Ни в принципе, ни в данном частном случае. В принципе – потому, что подобное поведение вызывающе неприемлемо, в данном частном случае – ещё и потому, что этим поступком он отрежет себе все пути к отступлению. Если они вообще у него ещё остались. Значит, нужно собрать волю в кулак и спокойно, насколько возможно, провести все уроки. А уж потом, когда наступит время дополнительных занятий, так же спокойно поговорить с ученицей.

Десятиклассники дисциплинированно молчали, пока Калан рассеянно листал учебник.

– Так, – наконец, произнёс он. – На чём мы остановились в прошлый раз?

– Портрет главного героя «Эха», – тихо ответила Лама, спокойная и исполнительная девочка, вечно стремящаяся соответствовать бойкой сестрице Викунье.

– Да, спасибо, – кивнул Калан. – Давайте продолжим. Мангуст, – обратился он к вертлявому тёмненькому мальчишке, сидевшему на задней парте. – Давайте начнём с Вас. Расскажите нам, каким Вы видите Сайгака?

Мангуст вскочил, как всегда готовый кинуться в бой, и затараторил с невероятной скоростью.

– Тише, тише, – качнув рукой, сказал Калан. – Где Ваше умение строить речь? Пожалуйста, начните с самого начала, но спокойно, медленно и с выражением.

– Простите, – виновато ответил Мангуст, постоянно получавший замечания за торопливость. – Итак, начну вновь….

Уроки тянулись нескончаемо долго. Перемены длились вечность. Калан кусал губы, стараясь ничем не выдать своё состояние.

Последний, шестой урок, как назло пришёлся на выпускной класс. И конечно же, от проницательной Афалины ничего невозможно было скрыть….

– Что с Вами? – спросила она, едва войдя в класс. – Вы выглядите усталым.

– Спасибо за беспокойство, Афалина,– ответил он, впервые подумав, что бессонная ночь не могла не сказаться на внешнем виде. – Всё хорошо.

Афалина недоверчиво качнула головой, но спорить не стала.

Прозвенел звонок, и урок начался. Нужно было что-то говорить, о чём-то спрашивать. Тем более, они как раз подходили к концу изучения сложнейшего текста «Летописи времён». Но в голову как назло ничего не лезло. Выход был один.